Глава шестая
*
КРИТИКА НАШИХ „КРИТИКОВ"
(Эпистемология современного неотомизма в борьбе с ленинской теорией отражения)
Ведя борьбу за влияние в современной философии и общественно-политической мыши, неотомисты наших дней не могут не обратить особого внимания на одного из основных своих врагов— творческий марксизм и его философию. Тем более, что именно марксистская философия является самым 'Последовательным и влиятельным атеистическим учением (середины XX в., активно борющимся против религиозного католического мировоззрения. В этой борьбе не последнее место занимает критика неотомист-ской гносеологией или, точнее, эпистемологией, ленинской теории отражения. Для философов-марксистов, ведущих критику буржуазной философии, 'несомненно представляют интерес те аргументы, которые современный неотомизм выдвигает против маркой-стекой теории познания и те приемы, которые используются в борьбе с ней неотомистскими («критиками».
п л™» ВЯшии,г       Из 1мн-ожеств-а аспектов теории познания марк-
\9   До У А   ВаЖпЫл	«11
гносеологических       системой философии,    подвергаемых    критике
вопросах	неотоми'ста'ми, мы    выделим    два    аспекта, а
н                  именно: проблему обоснования достоверности
реальности внешнего мира и проблему обосно-
'         ,_-      *	^
вания его познаваемости. Правда, вопросы о том, на каком основании та или иная теория познания утверждала или отрицала достоверность существования независимого от человека внешнего мира и его познаваемость являются одними из основных в гносеологии. Практически, как уже отмечалось, они требуют решения огромного количества других вопросов, в том числе и выходящих за пределы теории познания в область онтологии, и нам придется поэтому заниматься ими. Но эти вопросы будут интересовать нас исключительно в плане рассмотрения указанных основных проблем. В данном случае мы не будем рассмат-
271

I
ривать вопрос о том, что же такое представляет собой этот внешний мир, как и почему он существует, развивается и познается человеком, хотя без этого полного решения быть «е может. Более того формально здесь перед нам!И вообще не встает вопрос о том,
•существует или не существует независимый от человека мир, познаваем он или нет: и философия неотомизма и марксистская философия исходят здесь из одного: да, он существует, да, он познаваем. Как ады видели, современные последователи Фомы прилагали много усилий в своей эпистемологии, что<бы обосновать до-
•стоверность своего исходного тезиса. Наша задача более узкая: выяснить, как критикуют современные 'неотомисты . само обоснование марксистской философией реальности независимого от человека внешнего мира и его .познаваемости.
Если сформулировать самое общее решение марксистской философией данного вопроса, то ни для кого не секрет и общий ответ: реальность независимого от человека внешнего мира и его познаваемость, а также соответствующие утвердительные суждения об этом обоснованы (как и любая истина вообще) всей исторической практикой человечества. Обоснование же этого тезиса в свою очередь требует решения множества проблем, которые нами уже обсуждались ,и еще будут обсуждаться1. Если также кратко сформулировать основные положения неотомистской критики теории познания марксистской философии, то они предельно ясны: критерия практики недостаточно, чтобы обосновать непреходящее (абсолютное) в истине, ее онтологическое начало, и тем . самым ленинская теория отражения не в состоянии обосновать 1 ни достоверность реальности внешнего мира, ни его познаваемость. Поэтому она, по мнению неотомистов, якобы вынуждена ограничиться общими декларациями, «еще не преодолела точку зрения наивного реализма» (476, 589) и занимает-де позицию «умеренного реалистического эмпиризма» (334, стр. 122, прим.).
Такой вывод о двух важнейших аспектах ленинской    теории
•отражения, а следовательно, и «критика» марксистской гносеологии неотомистами, опирается, очевидно, на целый ряд общих положений, в анализ которых мы не можем здесь входить и на которые нам остается только указать. Выделим из них три основных довода неосхоластов против марксистской философии вообще. Во-первых, современные неотомисты считают, что определение основного вопроса философии, данное Энгельсом, якобы неточно и не может отдифференцировать большинство современных философских течений друг от друга, в том числе неотомизм
•от марксистской философии. Это связано прежде всего, считают неотомисты, с якобы неразработанностью в марксистской философии отличия течений «материализма» и «реализма», к последнему из которых они относят себя. Во-вторых, по мнению католических философов, диалектика вообще якобы не может быть

•272
1 См. настоящую работу, гл. 4, 5, стр. 230—234, 254—259.

III
построена и развита на -базе материализма, и поэтому «диалектический материализм», как основа философии, просто попзепз. Иди можно быть диалектиком и стоять на позициях идеализма, или материалистом, но тогда механистическим и плоско эволюционистским. В-третьих, полагают современные неотомисты, несмотря на все, руководствуясь политическими и. социальными соображениями мессианского характера, именно точку зрения «диалектического материализма» марксисты считают истинной и пытаются распространить ее на все процессы, которые происходят в обществе и природе. Поэтому в силу своей якобы искусственности такая философская конструкция не может не нести в себе элемента теологии и телеологизма. Все же, подчеркивают неосхоласты, «диалектико-материалистическая» теология и телеология не являются истинно религиозным учением, поскольку в качестве основы не признается творческий дух.
Оставляя пока в стороне критику этих произвольных и злобных нападок на марксистскую1 философию2, мы укажем на вытекающие из выше приведенных основных положений современного неотомизма выводы, касающиеся критики специально теории познания философии марксизма. Очевидно, что, с одной стороны, неотомисты будут указывать на невозможность доказать материальность мира, на невозможность диалектического рассмотрения процесса познания, на якобы необоснованность и поверхностность соответствующей марксистской аргументации, а с другой — «противопоставлять» по всем этим вопросам свою точку зрения, доказывая ее правомерность и убедительность. На основании исследования соответствующих неотомистских работ можно сделать вывод, что аргументация эта различна в зависимости от вида критики, который тот или иной автор употребляет и того «компонента» советской философской науки, который подвергается «критике». В том огромном потоке критики, направ-
марк'сис^кой"         ленной на марксистскую' философию, в за-
философии	висимости от характера и типа аргументации,
можно, пожалуй, выделить некоторые основ
ные ее виды.
Во-первых, это критика, основанная не столько на знании состояния дел в советской философской науке, сколько на «интуитивной» неприязни к марксистской философии вообще, как составной части марксизма — теоретическом и практическом оружии коммунистических партий. К критикам подобного рода относится, как правило, наиболее консервативная часть неотомистских философов, не изучающая противника, не знающая его, допускающая явные ляпсусы, направляющая весь свой пыл не на анализ доводов противника, а на их вульгаризацию, даже иногда на прямую фальсификацию. Их аргументы против марксистской фило-
2 В советской философской литературе эти нападки уже неоднократно получали достойный отпор. См., например, работы Б. Э. Быховского (47, 114— 122), П. В. Копнина (120, 117—122) и др.
Ю1/2 М. В. Желнов	273

софии носят обычно памфлетный характер, почти совершенно не мешают врагу, но зато (позволяют марксистам легко разделаться с подобными взглядами, высмеять их. К такого же рода критикам марксистской философии следует отнести и тех неотомистов, которых нельзя, правда, причислить к консерваторам, «о которые тем -«в менее не уделяют борьбе с советской философской .наукой столько внимания, чтобы заняться ее специальным изучением. Сюда следует отнести основной состав представителей умеремно-непосредС'твенного реализма, большинство доминиканцев и всех примыкающих к ним. Здесь окажутся и Э. Жильсон, и Ж. Мари-тан, и К. Фабро и другие3. К этой группе «интуитивных» критиков .марксизма относится также большинство современных неотомистов. Тем не менее такая критика марксистской философии .начинает не удовлетворять и самих современных неотомистов, многие из которых осуждают поверхностные, «интуитивные» контраргументы своих собратьев (476, 4).
Во-вторых, часто встречается «злобный антисоветизм» с резкими антисоветскими выпадами, основанными, правда, уже на систематическом изучении и некотором знании основных положений марксистской философской .науки в СССР. Сюда относятся труды серии «Зоугетша» и подобных изданий. К подобному роду критиков советской- философской науки относятся и доминиканцы типа и. Бохенского, и иезуиты типа Г. Веттера, находящиеся, как правило, в составе или даже во главе институтов, ставящих своей основной целью борьбу с философской наукой Страны Советов4. Однако именно необходимость давать доступную для среднего обывателя «опровергательную» критику заставляет их всегда несколько упрощать взгляды противника, хитрить. И чем сильнее представлен антисоветский мотив в их работах, тем поверхностнее они оказываются. Добросовестное и глубокое изучение взглядов врага и злобная антисоветчина, по-видимому, обратно пропорциональны друг другу5. Все же подобная критика также не удовлетворяет сейчас и некоторых современных неотомистов. По-* является новый вид критики.
Третьим видом критики советской философской науки можно считать «объективистскую» критику, пытающуюся при помощи перехода -к так называемой «имманентной критике» (наметившейся еще раньше) нащупать «позитивные моменты» в марксистской философии, «приветствовать» их. Иногда объявляется возможным
3 О них обычно пишут как о «ведущих томистских философах», «самых крупных из томнстов». См. у К. М. Долгова (75, стр. 422, 423, 440) и Я. В. Мин-кявичуса (166, 50).
4 См. работу И. Т. Якушевского (253, 200—216), где рассматривается вопрос об антикоммунистических взглядах и деятельности И. Бохенского.
6 Именно это, вероятно, хотят подчеркнуть, когда говорят, например, о Г. Веттере, как об «одном из самых вульгарных критиков марксизма». См. у К. М. Долгова (78, 432).
274

1
вступить даже в дискуссию ,с марксистскими философами6. К-этой группе относятся наиболее крупные представители умеренно-опосредованного реализма в современном неотомизме, особенно иезуиты, такие, как И. де Фриз, X. Огирманн и другие. Их антисоветские выпады наблюдаются лишь изредка, а основная ставка делается на «опровержение» марксистской философии изнутри, по причине ее якобы логической несостоятельности и противоречий со «здравым смыслом». Внешне иногда не столь яркая эта критика наиболее действенна и заставляет противника тратить много сил на подыскание убедительной аргументации в защиту своих позиций 7.
Наконец, можно 'было 'бы указать на так сказать «молчаливую» критику советской философской науки, суть которой сводится к тому, что такая критика вообще, как правило, не содержит никаких резких антисоветских выпадов и может создаться впечатление, что критика вообще не ведется, да еще с позиции философии Фомы Аквинского. Однако при анализе соответствующих рассуждений неотомистов становится очевидным, что вся цепь аргументов направлена на дискредитацию диалектического материализма. К этой группе критиков относятся в основном неотоми-сты-естествен»ики и смыкающиеся с ними, но ,и отличающие себя от них так называемые «критические реалисты». Среди этой группы В. Бюхель, И. Хаас, А. Хаас, 3. Мюллер-Маркус, Н. Лобко-вич; Т. Блекли8 и др. Именно они дали наиболее обстоятельный разбор многих взглядов советских философов на философские вопросы естествознания.
Деление на указанные виды критики марксистско-ленинской философии, конечно, условно, и иногда довольно трудно отнести того или иного неотомиста наших дней к определенной группе. Все же сам факт наличия дифференциации в антисоветской кр*и-
6 Правда, это общая закономерность, приеущая современной буржуазной философии вообще. «В последние годы, — пишет И. С. Нарский, — несколько изменился климат, царящий в .профессиональной буржуазной философии... Некоторые из неотомистов признают даже наличие «положительных элементов в теории познания диалектического материализма» в сопоставлении с томизмом и «очень высокий уровень» новсйщих советских работ по методологии...» (183, 5).
7 Важной задачей советской философии в настоящее время, пишет И. С. Нарскнй, является «критика и разоблачение современных антикоммунистов, яз-тюд пера которых в ФРГ, США и других странах выходит много книг, посвященных будто бы «беспристрастному» разбору советской н вообще марксистской идеологии, политики, философии и социологии. В таких опусах, как «Философия и идеология» Ц. Иордана', «Материалистическая диалектика» Г. Огирманна, «Теория познания диалектического материализма» И. де Фриза, «Атеизм » диалектическом материализме» П. Элена и других работах, созданных под эгидой Бохепского и Веттера, содержится подчас довольно изощренная фальсификация взглядов советских марксистов и марксизма-ленинизма в целом, и эту фальсификацию нельзя оставлять без отпора. В материалах XXIII съезда КПСС на это обращено специальное внимание» (183, 14).
8 См., например, работы М. Э. Омельяновского (220, 143), М. В. Желнова (87, 150—159), (89, 69—83).
101/2*       '	275

тике становится все более очевидным9. Здесь, вероятно, следует указать, что намеченные, виды критики советской философской науки «е только логически следуют один из другого, но и исторически складывались и развивались именно в этом направлении: возникновение нового ти'па вытекало из .недостатков предшествующего. В настоящее время все виды неотомистской критики марксистской философии играют отведенную каждому виду роль и, вероятно, будут культивироваться католической церковью в будущем. Ведущую роль постепенно начинает играть «объективистская» и «молчаливая» критика, а «злобная антисоветская» критика лишь обобщает и использует результаты этих видов. Что же касается «интуитивной» критики, то несмотря на свое массовое распространение, она все более и более теряет свой кредит. К этому толкает логика идеологической борьбы наших дней и возрастающее влияние на человеческие умы философии диалектического материализма.
Мы не -будем останавливаться на «интуитивной» и «молчаливой» критике неотомистами ленинской теории отражения. Когда некоторые католические философы без знания дела начинают «интуитивно» критиковать марксистскую гносеологию, то, несмотря на авторитет этих «.критиков» среди неотомистов, для марксиста подобная критика 'беспредметна. Поскольку наша задача не может сводиться к выяснению и критике того, как «понимает» тот или иной неотомист ленинскую теорию отражения, то «интуитивная» критика неотомистов не представляет для нас особого интереса. Что же касается так называемой «молчаливой» критики неотомистами марксистско-ленинской (Гносеологии, то мы не будем останавливаться на ней по следующим соображениям. Многие из представителей подобной «критики» уже неоднократно подвергались критике советскими философами10. 'Критика окры-
9 Данное явление представляет собой лишь частный случай дифференциации в философии католицизма в целом. Это следствие того, что иногда называют «третьей линией» в структуре католической философии, «которая в последнее время признала «плюрализм» в духовной ситуации католиков и самой церкви». См. у Я. В. Минкявичуса (166, 61). При этом автор ссылается на К. Ранера.
10 Укажем прежде всего на работу Н. А. Киселевой (109, 46—55), где подвергается критике попытка «сблизить» неотомизм и советскую философскую науку на основе «эпистемологического реализма» и признания познаваемости реальности (109, стр. 46, прим.). Предпринятая в ответ на эту критику Т. Блекли и И. Боденского попытка неотомистов защитить их (454, 1970. ('10), № 1, стр. 41—47) безосновательна. Из того факта, что и. Бохенский иногда сам указывает на расхождение некоторых своих представлений с традиционно томист-скими, что философские позиции И. Бохенского и Т. Блекли различны, что Т. Блекли «не чужд» идеям неопозитивизма, не следует невозможность 'их активного участия в реальной деятельности, направленной на защиту и усовершенствование определенного течения именно современного неотомизма. При этом не столь важно к какому течению философской мысли причисляют себя И. Бохен-ский и Т. Блекли сами. Куда важнее вскрыть почему у них возникает стремление относить себя к такому-то течению, а не к иному, что это им дает и какую объективную роль они играют в разработке и развитии применительно к задачам сегодняшнего дня неотомистских идей,
276

тых лападок на марксистскую 'Гносеологию со стороны философов ,и ученых-естествоиспытателей успешно может вестись только при подробном анализе отдельных тем11, а это в данном -случае для нас невозможно. 'Кроме того, выдвинув в качестве программы систематической критики марксистской философии тезис о «трех компонентах коммунистической 'идеологии» (300, 7), т. е. «своде «основных догм» и идей» (вольная интерпретация не допускается), «систематизированной надстройке» (допускается относительная вольность в их трактовке) я «неклассовых идеях» (допускается широкая свобода тех или иных интерпретаций), И. Бохенский считает, что .последние два компонента представляют для «советолога» интерес лишь тогда, когда можно 'проследить их влияние на изменение исходных позиций марксистской философии (300, 7— 11). Но именно последними двумя компонентами и занимается так называемая «молчаливая» критика. Поэтому мы считаем, что для нас в данном случае не особенно важно рассмотрение «критики» в современной марксистской гносеологии «систематической надстройки» над классиками, т. е., как считают неотоми-сты, «той сферы, в которой возможны прения и может произойти прогресс» (292, VII), что делает, например, Т. Блекли12. И не только потому, что выделение «компонентов» марксистской идеологии искусственно, а потому, что любая «критика» «еотомистов рано или поздно упирается в «критику» исходных принципов ленинской теории отражения данных классиками марксизма. Так или иначе мы остановимся только на примерах откровенно «антисоветской» (И. Бохенский и Г. Веттер) и «объективистской» (И. де Фриз) «критики» неотомистами ленинской теории отражения.
Прежде чем продолжить критику наших «критиков» следует сделать некоторые замечания. Все те аргументы и цитаты, которые мы будем приводить и анализировать, почти (без исключения так или иначе рассматривались -и приводились в советской философской литературе13. Наша задача заключается только в том, чтобы рассмотреть аргументы, выдвинутые современными неотомистами против марксистской гносеологии, вкупе. Естественно, что в целом они будут звучать по-иному, чем в отдельности, более «солидно». И еще одно замечание. Как мы постараемся показать, аргументы, взятые из «критики» неотомистами ленинской теории отражения, удивительно похожи на аргументы, выдвинутые против этой теории современными философскими ревизионистами. Аргументация и тех и других настолько переплетается, что
11 См., например, работу М. Э. Омельяновского  (220).
12 С работами Т. Блекли мы уже знакомы по гл. 3 настоящей работы (стр. 177—184). Кроме того, ему принадлежат работы (291), (289), (288), (290), (292), (293).
13 Если начать перечислять работы марксистов, в которых имеются ссылки на неотомистские произведения, то практически пришлось бы перечислить почти "всех марксистских философов.
10 М. В. Желнов.	.                          277

во многих случаях нет никакой возможности установить, кто у кого ее «заимствовал»: то ли ревизионисты у современных неото-мистов, то ли неотомисты у современных ревизионистов.

1. ОБЩИЕ ПОСЫЛКИ НЕОТОМИСТСКОЙ «КРИТИКИ»ЛЕНИНСКОЙ ТЕОРИИ ОТРАЖЕНИЯ
Общие посылки неотомистской критики ленинской теории отражения вытекают из общих 'посылок неотомистской критики марксистской философии вообще. Этими ''Вопросами в современном неотомизме занимаются в основном представители указанного нами «интуитивного» вида критики, а также представители «злостного антисоветизма». На некоторых аргументах последней группы «критиков» марксистской философии вообще и марксистской теории познания в частности мы и остановимся..
Критика неотомистами марксистской философии вообще, а ее теории познания в частности приобрела особый размах после второй мировой войны и прежде всего связана с созданием специальных институтов по изучению советской идеологии в наше время. Среди критиков марксистской философии, с течением времени выделилась большая группа современных неотомясгав в тех странах, в которых по тем или иным причинам борьба с марксизмом постепенно приобретала особое значение. Укажем лишь на Ф. Грегуара, Ж. Кальвеза, Я. Гоммеса, И. де Фриза, X. Огир-манна, X. Дама, 3. Мюллера-Маркуса, Т. Блекли14, хотя ими, конечно, описок «специалистов» по «критике» марксистской философии не ограничивается.
Антисоветская
закваска Йозефа Бохенского
и работы Густава Веттера
Указанные выше труды неотомистов и работы и. Бохенското и Г. Веттера 15 изобилуют непосредственными ссылками авторов друг на друга и представляют собой нечто единое как по духу, так и по форме. Тем не менее следует подчеркнуть, что основные общие идеи «критики» и их антисоветская направленность выработаны И. Бохенским, а пухлые труды Г. Веттера в основном развивают их. Это признается многими неотомистами, в том числе и самим Г. Веттером (477, 100). Наиболее же серьезное рассмотрение теории познания марксистской философии (насколько это возможно в неотомистской философии) мы находим у И. де Фриза.
14 Мы имеем в виду следующие работы перечисленных авторов: (357), (316), (366), (334),  (416), (324), (408),  (292), (289),  (290),  (291), (293).
15 Мы имеем  в виду работы    И. Бохенского    и   Г.  Веттера:   (294),   (476), (477), (475).
278

Итак, Йозеф Бохенский является вдохновителем «антисоветского» вида критики марксистской философии со стороны современного неотомизма. Это относится и к критике неотомистами теории познания философии марксизма. Доминиканский катер и профессор Фриб'ур1Шкого университета в Швейцарии И. Бохенский фактически руководит всей организацией антисоветской пропаганды неотомиотов в области философии, стоит во главе неото-мистских и примыкающих к ним «советологов» 1б. Он продолжает критику марксистской философии в традиционном духе, но является также и автором некоторых новых веяний и идей в этой критике. Следует подчеркнуть организацию им фундаментального изучения состояния философии в СССР, переводов некоторых работ советских авторов на иностранные языки, составление широкой библиографии советской философской литературы (257) и т. д. Такая направленность в работе позволила многим современным неотомистам избавиться от элементарных ошибок представителей «интуитивной» критики марксизма, например, простого отождествления диалектического материализма с вульгарным, 'незнания аргументации советских философов и т. д. 'Конечно, все это не обходится без соответствующих антисоветских выпадов, «о и ожидать чего-нибудь иного было бы наивным.
Те идеи, на которых строится антисоветская деятельность и «критика» И. Бохенским марксистской философии, мы бы свели к двум основным: 1) создание видимости добросовестности и основательности «критики» (создание широкой сети исследовательских центров для систематического изучения состояния советской философской науки, введение в употребление среди современных неотомистов внешнего «признания» позитивных моментов в ленинской теории отражения, которая «по существу соединяет чистый реализм с рационализмом и отстаивает существование абсолютной истины» (294, 33—34) и т. д.); 2) использование всех видов аргументации против ленинской теории отражения, «найденных» и разрабатываемых всеми течениями современной буржуазной философии и особенно современными философскими ревизионистами. Здесь мы находим и влияние на советскую философскую науку «исконной русской души» ,(294, 26), и наличие в марксистской философии элементов других философских систем (например, формально отвергаемого позитивизма) (294, 14—24), и забвение различия между учением Маркса и учением Энгельса, в то время, как Ленин «почти всегда фактически следует за Энгельсом и Маркса видит только в отражении Энгельса как в зеркале» (294, 33) 17, и обвинение советской философской науки в ее якобы
16 См., например, работы И. Т. Якушевского (282, стр. 15—28, 185—195), (283, 200—216). Особенно интересно указание на классификацию «крестоносцев антикоммунизма» (283, 207—209).
17 Интересно замечание И. Бохенского о том, что авторы, ограничивающиеся «только первой философской книгой Ленина «Материализм и эмпириокритицизм», понимают философию марксизма односторонне». Следует, по его мнению.

279
10*

«низком техническом уровне», ее агрессивности, догматизме, подмене научной аргументации руганью, национализме и даже... ее «теологическом» характере (294, 47—58). Тем самым основой неотомистокой «критики» марксистской философии является все тот же букет «доводов» против марксизма, разработанный буржуазной и ревизионистской мыслью наших дней.
В трудах философов-марксистов убедительно показано, что вся деятельность различных институтов, руководимых И. Бохен-ским, далека от принципов добросовестного и основательного изучения марксистской философии, как и подобает в классовом обществе, партийна, т. е. защищает интересы буржуазного общества и носит антисоветский характер (282, 70—в5), (283, 55—94). В работах марксистских философов убедительно показаны также несостоятельность и фальсификационный характер антисоветской аргументации, собранной И. Бохенским «по нитке» со всей буржуазной мысли вкупе с современными ревизионистами 18. Несостоятельность подобной аргументации показана, например, в работах Л. В. Скворцова (240, 125) и Л. И. Грекова (70, 73—74), где рассматриваются попытки неотомистов «вывести» философские основы ленинизма из традиций русского идеализма^ философии славянофилов и Владимира Соловьева, а возникновение философии марксизма объяснить имманентными тенденциями развития идеализма, начиная со средних веков. В работах Л. А. Когана (144, 281—282), Л. Н. Суворова (252, 217—220), А. Ф. Окулова (205, 242—253) проанализирована борьба ленинизма с позитивистскими тенденциями в философии в первые годы после Октября и с проявлением гегельянства. В работах П. В. Копнина (118, 95—96) и М. Т. Иовчука (97, 49—51), (98) обоснована несостоятельность утверждений о противоречиях между теоретико-познавательными .взглядами К. Маркса, Ф. Энгельса и В. И. Ленина. В работах М. Б. Митина '(169, 3—12), Т. И. Ойзермана (216), Л. И. Грекова (70, 1315—136), Б. Э. Бы-ховского (43, 49—56), и коллектива авторов (224, 39—69) дан отпор разглагольствованиям неотомистов о разных «грехах» марксистской философии, в том числе и их попыткам изобразить марксистскую философию в качестве особого вида «религии». Более того, именно И. Бохенский (вместе с другими), как правильно отметил М. Т. Иовчук, ввел в обращение неправильный термин «советская философия», как -будто это нечто отличное от интернациональной марксистско-ленинской философской мысли, хотя несомненно, что «интернациональная философия марксизма-лени-
обращаться к более поздним «Философским тетрадям», где развиваются мысли Ленина о диалектике (294, 33). В связи с этим критикуются работы некоторых философов, например, Харпера (360), (294, 34).
18 Все эти аргументы почти ничем не отличаются от «критики» ленинской теории отражения современными ревизионистами типа Г. Петровича, П. Вра-ницкого, Л. Калаковского (см. 148, стр. 340—341, 170, 370 и др., где дана и обстоятельная критика подобной «критики»).
280

низма находит свое 'выражение в советской философской науке» (96, 40—41) и марксистской философской науке других стран. Именно на такой закваске И. Бохенского (298), (299) взошло тесто антисоветских трудов патера-иезуита Г. Веттера.
Густав 'Веттер создал целую серию трудов19, некоторые из которых достигают весьма внушительных размеров. Его работы по охвату материала и популярности можно сказать вышли в настоящее время на первое место. В них анализируется советская философская литература20. Г. Веттер стремится дать анализ признанной всеми ведущими советскими философами и поэтому, как ощ говорит, «официальной Позиции» советской философской 'науки. Остановимся на тех доводах Веттера, которые имеют отношение к .критике им специально теории познаиия.
О двух
основных доводах Г. Веттера
против
ленинской теории отражения
Хотя подобно И. Бохевекому в духе антисоветизма Г. Веттер также заявляет о якобы «научно-технической примитивности советской философии» (476, 628), он более решительно говорит о «целом ряде позитивных элементов, содержащихся в диалектическом материализме, особенно тех, которые отличают его от вульгарного материализма» (476, 628) 21. Однако, считает Г. Веттер, все эти позитивные моменты в теории познания советской философии оказываются неиспользованными, поскольку советские философы якобы допускают все ту же основную ошибку диалектического материализма, связанную с невозможностью соединить диалектику с материализмом. Марксистская философия отвергает основную предпосылку гегелевской философии, но, по его мнению, продолжает решать отдельные проблемы в гегелевском смысле, «не замечая, что она подрубила сук, па котором она сидит» (475, 69). Поэтому, считает
19 Мы имеем в виду три основные работы Г. Веттера. Прежде всего иткеЬгип§ Не§е1з (475). Этот труд, как указывает сам автор, хотя и появился «как введение к итальянскому переводу «Основ марксистской философии»» (475, 5), имеет самостоятельное значение и может служить дополнением к «прежним изданиям трудов автора о диалектическом материализме» (475, 6). Среди же прежних изданий имеются в виду книги: (477), имеющая политическую направленность, а также его самый фундаментальный труд (476), объемом около 700 страниц — основу всех других выкладок. Мы будем рассматривать эти работы как единое целое, в которых дается неотомисгская «критика» состояния советской философской литературы.
20 Г. Веттер опирается главным образом на тексты книг: «Основы марксистской философии» (под ред. Ф. В. Константинова) (222), «Краткий философский словарь» (под ред. М. М. Розенталя) (124).
21 Т. Веттер благосклонно признает ценным в ленинской теории отражения: «решительную реалистическую установку диалектического материализма, т. е. решительное подчеркивание существования независимого от человека внешнего мира» (476, 628); различение чувственного и логического знания (475, 69); по существу правильный взгляд о возникновении понятия на пути абстракции (476, 629); признание практики критерием истины, так как действительно «практика может во многих случаях рассматриваться как подтверждение правильного знания» (477, 142); возвращение к проблемам философии природы, психологии (476, 628), формальной логики (476, 599) и т. д.
281

Г. Веттер,— в попытке «дать критическое оправдание человеческого познания, диалектический материализм со .своим учением о познании в существенных пунктах оказывается не в состоянии доказать достоверность человеческого познания» (477, 142). Свою позицию теоретико-познавательного реализма и гносеологического оптимизма диалектический материализм, по мнению неотомиста, якобы не в состоянии обосновать ни -«рядом соображений», относящихся к .проблеме «совпадения теории познания и диалектики» (475, 69), ни «рядом соображений», касающихся «объявления «практики» основой, целью, и критерием познания» (475, 71). Остановимся на доводах неотомиста против марксистской аргументации в защиту своих исходных позиций.
Прежде всего о первом доводе Г. Веттера против ленинской теории отражения, относящемся к проблеме совпадения теории познания и диалектики. Ссылаясь на учебник «Основы марксистской философии» и замечание В. И. Ленина в «Философских тетрадях» о том, что диалектика является в то же самое время логикой и теорией познания (475, 69—70) 22, Г. Веттер оспаривает правомерность такого утверждения. Подобная позиция, по его мнению, влолне естественна для гегелевской концепции объективного идеализма, «но не для «перевернувшей» Гегеля марксистской философии, заменившей гегелевское тождество бытия и мышления «соотношением отражения»» (475, 70). Анализируя высказывания Энгельса в «Людвиге Фейербахе...» (/, 21, 301—302), Г. Веттер делает вывод, что «из-за разрыва одной диалектики яа два параллельных ряда, на «объективный» («диалектическое движение действительного мира») и «субъективный» («диалектика понятий») логический порядок и онтологический порядок больше непосредственно «е совпадают, и следует вопрос: где гарантия того, что субъективная диалектика правильно отражает объективную» (475, 70). При утверждении, что такая гарантия есть, считает неотомист, с одной стороны, нельзя объяснить возможность возникновения ошибок, а с другой — понять, что только результат процесса познания является отражением действительности, а не сам процесс познания (475, 71), поскольку «процесс познания (от действия к причине) часто идет в обратном направлении по сравнению с протекающими в действительности процессами (от причины к действию)» (475, 71). Тем самым Г. Веттар пытается логически обосновать существование «зазора» в процессе отражения сознанием действительности, в который можно 'будет в дальнейшем просунуть боженьку.
Теперь о втором доводе Г. Веттера против ленинской теории отражения, касающемся практики как критерия истины. Ссылаясь
22 Имеется в виду учебник «Основы марксистской философии» (222), гл. 10, § 1; (223), гл. 9. Особенно место: «А раз закоиы природны и законы мышления едины по своему содержанию, то диалектика, как глубокое и всестороннее учение о развитии, включает в себя теорию познания (гносеологию) и логику, которые изучают законы развития мышления, познания» (223, 253).
282

на «Основы марксистской философии»23 и «Тезисы о Фейербахе» К. Маркса, Г. Веттер считает, что только при гегелевском тождестве бытия и мышления процесс практической деятельности может дать «непосредственное подтверждение «истины, т. е. действительности 'и мощи»24 мышления» (475, 72). Но коль скоро в диалектическом материализме мышление и деятельность 'Непосредственно не совпадают, то тем самым какое-либо «установленное через успех практической деятельности свидетельство мышления» может быть в свою очередь установлено только «посредством новой практики и т. д.». (475, 72) до бесконечности25. Однако «тем самым еще не дается никакого последнего критического оправдания объективной достоверности нашего познания вообще» (475, 72), т. е. не дается критерия истины26. Не спасает диалектический материализм, считает Г. Веттер, ни «включенный в дяалектико-материалистическую теорию познания историзм», ни понимание практики как прежде всего «процесса экономического производства» (476, 589—590), ни обращение к социальной практике (особенно к успехам и победам социализма) для подтверждения своего социального учения. Причем дело не обходится без фальсификационных сравнений и анти-сО'Ветских выпадов (476, 590) 27.
Попытка Г. Веттера    представить    марксист-
эффектность"        скую ФИЛОСОФИЮ вообще, а ленинскую теорию
как метод	отражения в частности, в качестве    «эрзаца»
гегелевской философии свидетельствует  лишь
о поверхностном знакомстве неотомиста с основа-ми марксистской
23 Имеется в виду учебник «Основы марксистской философии» (222), гл. 10, § 5; (223), гл. 9, § 6.
24 Цитата из «Тезисов о Фейербахе» К. Маркса. Точнее, цитата из 2 тезиса: «Вопрос о том, обладает ли человеческое мышление предметной истинностью, — вовсе не вопрос теории, а. практический вопрос. В практике должен доказать человек истинность, т. е. действительность и мощь, посюсторонность своего мышления. Спор о действительности или недействительности мышления, изолирующегося от практики, есть чисто схоластический вопрос» (/, 3, 1—2). Единство теории и практики, точно так же, как только что рассмотренное единство субъективной и объективной диалектики представляет собой «только неудовлетворительный «эрзац» гегелевского принципа тождества» (477, 144).
25 «Что касается практики, как критерия истины, — читаем мы у Г. Веттера,— то здесь возникает логическая ошибка, поскольку доказываемое молчаливо уже .предполагается. Подтверждением на практике (может быть, в форме подтверждения экспериментом) должна обязательно также доказываться достоверность нашего чувственного знания. Но позитивный (или негативный) результат эксперимента воспринимается не иначе, как снова через наше чувственное познание» (476, 590).
26 Частным случаем этого является, по мнению Г. Веттера, невозможность с позиций диалектического материализма «вывести из опыта высшие принципы мышления» (476, 590), такие, как математические аксиомы и логические принципы.
27 Тезисы о якобы несостоятельности ленинской теории отражения, а именно: невозможности одновременно избежать гегельянства и вульгарного материализма мы находим и у современных ревизионистов типа М. Марковича, Г. Петровича, С. Князевой (см. 148, 169, 158—1159, 351—,360), где дана соответствующая критика).
283

При
29
филасоф.ви. Ведь речь -по сути дела идет о том, что получило название революционного переворота, совершенного К. Марксом и Ф. Энгельсом в философии, т. е. о том, почему, являясь преемницей 'и результатом всего предшествующего развития философии, марксистская философия — качественно новая ступень развития философской мысли. Как мы уже отмечали28, в трудах советских философов при анализе проблемы субъекта и объекта в классической и современной буржуазией философии (142, 24—40), (218, 240—265) показано именно то, что не может никак понять Г. Вет-тер: диалектика преодоления гегелевского идеализма на материалистической основе, но без возвращения к «созерцательному» антропологическому материализму Л. Фейербаха. И обращение к материалистическому пониманию 'истории не является при этом неким «спасательным кругом», а органически входит в ленинскую
концепцию становления диалектического    'материализма
этом в ходе исторического развития перед советской философской наукой возникали определенные трудности, о чем свидетельствует оживленная полемика по упомянутым вопросам 30. Но вступление на путь глубокого изучения смысла споров и полемики — долгий и сложный путь и, как нам кажется, не в духе Г. Веттера, несмотря на его пухлые труды. Неотомист в данном случае ищет удобную «эффектную схему», которая была бы приемлема для не очень разборчивого «среднего» читателя и производила бы впечатление разгрома врага. Иезуитскому патеру 'больше импонируют два-три довода, «сражающие» ненавистного врага. Однако этого-то и не получается у неотомиста. Получается только «вет-теровская» поверхностная «эффектность», возведенная в ранг метода критики.
Остановимся на первом доводе. Совпадение диалектики, логики и теории познания, разумеется, является для Гегеля естественным следствием его идеалистической позиции. Вопрос о познаваемости, или вопрос о «тождестве мышления и бытия» решен с самого начала, .на что и указывает Ф. Энгельс как раз на той же странице цитируемой Г. Веттером работы «Людвиг Фейербах...». В марксистской же философии, по мнению неотомиста, диалектика разорвана якобы на два параллельных ряда (объективную и субъективную диалектику), а гарантии процесса взаимного проникновения этих двух рядов, то есть гарантии диалектического характера процесса познания, по его мнению, не оказалось. Если бы процесс познания обеспечивал бы диалектическое совпадение отражаемого и отраженного, пишет Г. Веттер, то все рассуждения
28 См. настоящую работу, гл. 2, стр. 83—87.
29 См. работы В. А. Лекторского (142, 100—119), Т. И. Ойзермана (218, 265—274), И. С. Нарского (184, 193—210), Ф. Т. Архипцева (148, 245—253),. М. А. Дынника (83, 129—148) и др.
30 См. работу В. А. Лекторского (143, 106—112) и обзор литературы по проблеме практики (231, 91—105) и др.
284

были бы правильными, а ошибок не 'было бы. Отражение действительности — не процесс, а результат познания, так как ложные суждения не отражают действительность, по мнению неото-миста.
Что ни утверждение в рассуждениях Г. Веттера, то какая-нибудь натяжка или выверт (5сЬги11е), как любил говорить Ф. Энгельс. Конечно, если стоять на антидиалектических позициях, то уж раз «разделили» диалектику на два ряда, то уж разделили абсолютно. Но где Г. Веттер вычитал у марксистов об этом? Нигде31. В марксистской советской литературе тезис о «тождестве мышления и бытия» действительно исторически понимается как исходная позиция гегельянства. Но все дело в том, ла какой основе можно говорить о «по сути дела тождественности» субъективной и объективной диалектики (/, 21, 301). Гегелевская концепция предполагает в качестве основы, (субстанции) мышление-и доказывает, что только из него логически можно вывести бытие. Это главный аргумент Гегеля в пользу идеализма. Марксистская концепция предполагает в качестве основы (субстанции), двух различных по своему выражению, но ;по сути тождественных рядов диалектики,— материю.
Отсюда следует ряд выводов, диаметрально противоположных выводам, делаемым Г. Веттером. «Два ряда» диалектики возникли в процессе общественно-исторического развития человечества, связь между ними никогда не исчезала, а процесс познания по характеру диалектических законов, действующих в нем, ничем не отличается от других сфер. Что же касается вопроса о возникновении ложных суждений, то он вполне разрешим, если и здесь не покидать лоно диалектики. Наши знания в мире это в конце концов субъективные образы объективного мира. Заблуждение тоже что-то отражает, но извращение адекватности 32 представлено здесь с наибольшей полнотой. Через субъективную деятельность и конкретизацию во всесторонних отношениях .своих представлений на практике человек достигает наиболее адекватного совпадения своего знания и объективного, т. е. преодолевает заблуждение. «Отвергая абсолютное метафизическое отождествление или совпадение идеи и отражаемого в ней предмета и абсолютное метафизическое их противопоставление,—пишет Т. Павлов, — Ленин рисует картину глубокого диалектического процесса различения идеи от предмета и ее совпадения с ней, процесса, который Ф. Энгельс когда-то обозначил как асимптотическое сближение идеи и предмета, никогда не получающее своего о,конча-
31 О возникающих в связи с этим утверждением проблемах молено ознакомиться в интересных, правда, лишь как обозрение дискуссии в советской философской науке в статьях Ново Элеза, Г. А. Давыдовой (274, 99—108) и-Э. В. Ильенкова (95, 145—155).
32 К. Маркс писал: «Ни природа в объективном смысле, ни природа в субъективном смысле непосредственно не дана человеческому существу адекватным образом» (2, 632).
285

тельного завершения» (227, 53)33. Ленинская теория отражения оплодотворена идеей активности субъекта познания. Все это оставляется Г. Веттером в стороне, а отсюда и простоватость его аргументации против диалектического материализма.
Теперь о втором доводе. Практика, по мнению Г. Веттера, может быть основой, целью и критерием дознания только при условии совершенного совпадения мышления и действительности, т. е., скажем, в пределах гегелевской философии. Тогда-де процесс мыслительной практической деятельности мог бы дать подтверждение истины непосредственно. При существующем же якобы разделении мышления и предметной деятельности в марксистской гносеологии подтверждение объективной достоверности нашего познания возможно только как опосредованное, как бесконечный незавершенный ряд рассуждений. Теория в таком случае может, по мнению неотомиста, обосновать правильность мышления, вести к определенному успеху на практике, но не может окончательно решить вопрос об истине, то есть также не может быть критерием истины. Не имея возможности опосредованно из теории вывести достоверность высших принципов мышления (логические принципы .и математические аксиомы, например), гносеология диалектического материализма, по мнению Г. Веттера, необходимую всеобщность за.конов выводит индуктивно из простого накопления опыта. Использование индукции само предполагает знание того, что она опирается на закон достаточного основания -и другие высшие законы мышления. Обращение же к историзму, по мнению неотомиста, дела не меняет34.
Конечно, если стоять на антидиалектических позициях метафизического реализма неотомистов и стремиться окончательно решить вопрос об истинности того или иного утверждения, то приведенная серия рассуждений может показаться убедительной. Тем более если потенциально предполагать, что первые принципы бытия и мышления даются непосредственно. Но даже Гегель в •основном преодолел исторически сложившиеся представления о возможности '«получить разом» окончательные истины, да еще непосредственно. Однако если Гегель пытался преодолеть такой традиционный взгляд на идеалистической основе, то Маркс дал всем этим представлениям материалистическое объяснение. Процесс исторического становления на основе материи феномена мышления и сам процесс преобразования человечеством как субъектом объективной действительности не дает из-за своего постоянного развития никаких окончательных, абсолютных и непосредственных результатов и абсолютных истин в последней инстанции, в частности. Гегель учитывал .материальную деятельность

33 Извращает  Г. Веттер  и  понимание  соотношения   диалектики,  логики  и теории познания  в ленинской теории отражения, сущность которого изложена,
например,   у И. С.   Нарского (175, 8).
у    Г. Веттера   дана  П. В.  Копниным
34 Критика  подобного  хода  мысли (118, 154—166).
286

человека, но главное для него — саморазвитие отношении в мышлении (148, 269—275). Маркс отдает должное мышлению, но оно лишь исторический продукт саморазвития 'материальных отношений (1, 3, 1). Поэтому ленинская тео,рия отражения не отрицает, несмотря на подчеркивание значения практики как единственного объективного критерия истины, принципиальную относительность практики как критерия истины и соответственно любой истины, даже «самой абсолютной» (148, 275—277). Подчеркивание принципиальной относительности всякой истины, несмотря на вселяемую этим кажущуюся неуверенность, позволяет отклонить обвинение неотомистов в ошибке ре!Шо рппарп35. Такой тезис позволяет утверждать, что «закон достаточного основания», примененный к понятию «практика», не только говорит: «практика— достаточное, единственное основание истинности», но и одновременно отмечает: «практика — относительное основание истинности, изменяющееся с течением времени». Но это тем не менее единственно возможный критерий истины, как указывал В. И. Ленин (3, 18, 146). Поэтому-то, когда марксисты говорят о практике как критерии истинности, они не предвосхищают выводов, которые следует еще доказать и не ссылаются на «априорно» данные законы логики типа закона достаточного основания. Тем не менее они считаются с ними как с истинными, соблюдение которых должно быть неукоснительным.
Г. Веттер наиболее четко сформулировал основные направления критики марксистской теории познания, но все же «доводов» подобрал явно недостаточно. Его, видимо, вполне удовлетворяет поверхностная «эффектность» как метод критики, лишь бы аргументы «критики» были доведены до антисоветской кондиции, благо в этом отношении ему помогают, как мы видели, современные философские ревизионисты.
2. О НЕОТОМИСТСКОЙ «КРИТИКЕ» ИСХОДНЫХ ПОЗИЦИЙ ЛЕНИНСКОЙ ТЕОРИИ ОТРАЖЕНИЯ
На основании общих предпосылок .критики неотомизмом марксистской философии вообще и ее теории познания в частности современные последователя Фомы Аквинского переходят непосредственно к более фундаментальной критике исходных позиций марксистской гносеологии. Практически это означает лопыт-ку перейти к критике основных тезисов 'Марксистской теор.ии познания в изложении классиков марксизма-ленинизма. Критики подобного рода обычно стараются не прибегать к особенно резким
35 См. критику подобного обвинения в работах А. Козинга (113, 251—257), Б. Э. Быховского (47, 121—122) и др.
287

и грубым антисоветским выпадам, а стремятся предстать перед читателем в позе «объективных» исследователей. Критика исходных позиций марксистской гносеологии переводится на «более основательные» рельсы, обнаруживаются .истинные «специалисты» в этой области.
Методика
критического
..объективизма".
Йозеф де Фриз
Среди «объективистских» критиков теории по-З'нания диалектического материализма можно особо выделить уже известного нам Йозефа де Фриза (334)36. Работы И. де Фриза, с нашей точки зрения, являются питательным источником неотомистской аргументации против теории познания марксистской философии для критиков типа Г. Веттера, и, кстати, многие из идей развитых последним заимствованы именно отсюда. По нашему мнению, И. де Фриз более внимательно отнесся к подбору наиболее важных и чаще всего используемых марксистами'текстов и цитат классиков марксизма. Он пытается более детально и скрупулезно их рассмотреть, >и, естественно, более обстоятельно изложить позиции диалектического материализма 37Г чем Бохенский и Веттер. Однако самое главное заключается в том, что в отличие от них он уделил много внимания разработке методики «критики» доводов марксистских философов. Нельзя сказать, что сама по себе его методика нова, 'но в данном случае она выделяется своей последовательностью ,и систематичностью. Сущность ее сводится к следующему.
В противоположность другим современным неотомистам, которые отвергают возможность настоящей дискуссии «западной философии» с диалектическим материализмом, поскольку между •ними нет якобы точек соприкосновения, И. де Фриз с этим не согласен. Хотя, пишет он, диалектический материализм любую критику в своей адрес отвергает как критику с позиций «философии, .извращенной классовыми интересами» (334, 85), а «христианство считает капиталистической .идеологией» (334, 86), все же марксистские философы, во-первых, считаются с законами формальной логики и, во-вторых, не покидают почву «здравого смысла», присущего большинству людей. Тем самым, считает И. де Фриз, появляется возможность для дискуссии38, для развертывания критики в двух направлениях. С одной стороны, это оказывается кри-
36 О других его работах см. гл. 5, стр. 248.
37 В своем изложении теории познания диалектического материализма И. де Фриз анализирует рассмотрение диалектическим материализмом соотношения понятий «реализм» и «материализм», чувственного познания, практики как критерия истины, мышления и понятийного знания, аксиом, относительной и абсолютной истины и, наконец, так называемой, проблемы релятивизма идеологий и абсолютного значения диалектического материализма (334, 17—84).
38 По мнению католического философа, «если мы не хотим просто противопоставлять тезисы тезисам, то мы должны исходить из основоположений, которые навязываются здравому смыслу таким образом, что они не могут быть отвергнуты. Само собой понятно, что было бы лучше, если бы эти основоположения определенно признавались также защитниками диалектического материализма» (334, 86).

288

\
тика с помощью положении, которые признаются истинными самой испытываемой системой, основанная на соблюдении законов формальной логики, т. е. «имманентная критика». Здесь не ставится вопрос о том, «достаточно ли обоснована истинность исходных положений на деле», а критика носит в основном «негативный характер» (334, 89). С другой стороны, по мнению неотоми-ста, возможна критика марксистской 'гносеологии исходя из «принципов, которые имеют достоверность принципиально для каждого человеческого мышления и которые молчаливо предполагаются также представителями диалектического материализма» (334, 91), т. е. возможна «материальная», или «содержательная», критика. Такая критика «исходит из внешних по 'отношению к данной философской системе позиций, ,и ее можно было бы даже назвать трансцендентной критикой» (334, 89). Из сказанного сразу можно представить и ту методику, которую выберет неотомист для критики марксизма. Сначала он попытается дать так называемую «имманентную критику», стремящуюся доказать якобы внутреннюю логическую противоречивость теории познания диалектического материализма. Затем примется за так называемую «содержательную критику», исследующую, какие действительно важные 'проблемы ставит и решает данная философская система исходя из требований «здравого смысла».
Специфическим для «критики» ленинской теории отражения со стороны И. де Фриза является, по нашему мнению, два момента. Прежде всего И. де Фриз наиболее полно, чем другие неото-мисты, пытается использовать по отношению к диалектическому материализму тезис о возможности относительной правильности некоторых выводов, к которым может прийти та или иная философия, несмотря на ложность своих посылок ,и благодаря «логически неопрятному обоснованию собственных взглядов» (334, 183) 39. Кроме того, поскольку И. де Фриз примыкает к течению «умеренно-опосредованного» реализма в современном неотомиз-ме, генеральной линией всей его критики будет обвинение теории познания марксистской философии в отрицании всего априорного, а тем более априорно-абсолютного. Сославшись на рассуждения В. И. Ленина об априоризме Канта40 и другие аргументы марксистов против признания существования априорных зна-ний41, философ-неотомист 'будет утверждать, что «диалекткче-
39 Например, считает католический философ, «так решительно утверждаемый диалектическим материализмом реализм относительно пространственно-временного мира научно также неудовлетворителен, хотя, вообще говоря, реализм в этом вопросе придерживается практически того же мнения» (334, 183).
40 Имеется в виду замечание В. И. Ленина по поводу высказываний П. Юшкевича о постулатах*.. «Это сплошная галиматья, — пишет В. И. Ленин,— ибо если бы сей субъект имел хоть чуточку уважения к печатному слову, то он видел бы идеалистический вообще и кантианский в частности характер идеи о том, будто могут быть положения, не из опыта взятые, и без которых невозможен опыт» (3, 18, 179—180).
41 Имеется в виду учебник «Основы марксистской философии» (222), гл. 10; ,(223), гл. 9, стр. 266-267.

289

ский материализм понимает «а рпоп» только в смысле Канта, как возникающее из субъекта представление, которому не соответствует никакая реальность» (334, 123). По мнению же И. де Фриза, следует различать «относительное априори, т. е. априори по отношению к внешнему чувственному опыту» и «абсолютное априори, т. е. априори по отношению «о всякому опыту» или, что то же самое, «функциональное, формальное априори и материальное, содержательное априори» (334, 124) 42. При этом он прежде всего пытается обосновать и провести различие между априорными формами, представлениями или понятиями, с одной стороны, и априорными суждениями, с другой» (334, 125). Тот факт, пишет И. де Фриз, что «суждение а рпоп является, следовательно, независимым от опыта, совершенно не означает, что его по-.нятия и особенно его предикат, независимы от опыта. Вполне возможно, что понятие субъекта, а та.кже предиката абстрагируются из опыта. Но тем самым еще не говорится, что само положение вещей (а именно, что этот предикат полагается этому субъекту) также обнаруживается на основании опыта. Имеется множество суждений, в которых по существу недостаточно опыта, чтобы обосновать высказанное положение вещей и которые все же являются хорошо обоснованными. Только 'в этом смысле'мы говорим здесь об априорном проникновении (ЕншсМ). Мы видим, что оно несомненно имеется и что его предположение не имеет никакого отношения к теоретико-познавательному идеализму» (334, 125).
Теория   познания
диалектического
материализма
в свете формальной логики
Итак, представитель течения умеренно-опосредованного реализма в современном неотомизме выдвигает идею о якобы неправомочности всякое «априори» считать идеалистическим вообще и кантианским в частности. Он стремится опровергнуть такое утверждение ссылкой на существование помимо этого вида «априори» еще некого «абсолютного, содержательного апр.иори», то есть априори не только по отношению к внешнему чувственному опыту, но и по отношению ко всякому опыту. Выбрав такой путь, нео-томист обосновал и свою методику критики: сначала должна быть дана «имманентная критика», а затем и «содержательная». «Имманентная критика» И. де Фриза ставит своей целью «испытать с помощью законов формальной логики внутреннюю непротиворечивость и последовательность теории познания диалектического материализма» (334, 91). Она сводится к утверждениям, что в этой тео-
42 Более того, пишет И. де Фриз, также «из предположения априорной ориентации познавательной способности на свойственную ей предметную область, как ее цели, или также из предположения априорной формы или даже априорного содержания, никоим образом не следует, что априори должно быть истолковано субъективистски, идеалистически, что таким образом заволакивается (\огйеск{) предмет». Между тем может быть, пишет неотошгст, что «априори субъекта встречается с реальной структурой объекта, так что априори оказывается не чем-то заволакивающим, а как раз обнаруживающим» (334, 124).

290

рии якобы долущены четыре основных логических ошибки: приравниваются и смешиваются понятия «реализм» и «материализм», допускается ошибка реШю рпгшри при характеристике практики как критерия истины, наблюдаются логические противоречия в учении об «аксиомах», наконец, существует непоследовательность в учении об идеологиях43. Остановимся на этом несколько более подробно.
Первое: о смешении понятий реализм и материализм. Анализируя высказывания Ф. Энгельса во второй главе «Людвига Фейербаха...» (/, 21, 282—283) и В. И. Ленина44, И. де Фриз приходит к выводу, что в диалектическом материализме ив-за Я1кобьг неправильного понимания основного вопроса философии, «исключающего третью возможность занять позицию между 'Материализмом и идеализмом» (334, 92), «материализм оказывается почта равнозначным реализму внешнего мира» (334, 94). Дело в том, считает католический философ, что «.понятия материализма и идеализма, как их описывает Энгельс, следовало бы назвать онтологическими понятиями обеих систем, а описанные Лениным понятия — теоретико-познавательными понятия-ми материализма и идеализма» (334, 94). Диалектический же материализм, по его мнению, рассматривает «как эквивалентные в логическом смысле все четыре толкования (1трПкаИопеп): (онтологический) материализм и теоретико-познавательный реализм, с одной стороны, предположение духовной первоосновы всего существующего и теоретико-познавательный идеализм, с другой» (334, 95). Отсюда постоянно встречающееся, по мнению И. де Фриза, ^иа^е^пю {еггшпогит в теории позяания диалектического материализма при аргументации, например, против божественного творения и веры, представления о существовании в суждении «синтеза а рпоп» (334, 96), связывания агностицизма якобы необходимым образом с религиозным мировоззрением45 и т. д. Кроме того, пи-
43 Анализ высказываний И. де Фриза дан в работе А. Козинга (113), где собраны почти все соответствующие цитаты. Однако наша критика ведется несколько в ином плане.
44 Имеется в виду высказывание В. И. Ленина в «Материализме и эмпириокритицизме»: «Гениальность Маркса и Энгельса и проявилась между прочим в том, что они презирали гелертерскую игру в новые словечки, мудреные термины, хитрые «измы», а просто и прямо говорили: есть материалистическая и идеалистическая линия в философии, а между ними разные оттенки агностицизма. Потуги найти «новую» точку зрения в философии характеризуют такое же нищенство духа, как потуги создать «новую"» теорию стоимости, «новую» теорию ренты и т. п.» (3, 18, 150).
45 «Каждый, кто хотя бы немного знаком с схоластической философией, знает, что при обсуждении человеческих познавательных сил она скорее склоняется к далеко простирающемуся оптимизму, чем пессимизму» (334, 97). По этому поводу Фома Аквинский говорит: «Никакая познавательная сила естественно не может не достигнуть правильного суждения о ее предмете. Но свойственный рассудку предмет есть истина. Следовательно, не может быть дано никакого рассудка, который естественно пошел бы по ложному шути относительно истинного познания» (459, 3, 107). И это, — комментирует цитату И. де Фриз,—
291

шет И. де Фриз, в теории познания диалектического материализма онтологический, или, в терминологии западной философии, метафизический вопрос об «абсолютной первооснове всякого бытия» (334, 99) и о том, «каким образом из нее возникает относительное зависимое существующее» (334, 100), смешивается с «антропологически-психологическим рассмотрением человеческого создания в его специфике и его отношении к природе» (334, 99). Поэтому, заключает И. де Фриз, «приравнивание реализма и материализма достигается только при помощи смешения понятий. Тем самым как теоретико-познавательный идеализм, так и материализм извращаются и с самого начала произвольно исключается решение проблемы» (334, 102).
Довод неотомиста несостоятелен. Никакого смешения понятий
нет. Ведь известно, что абстрактные, исходящие из «присущих
всем» на основании «здравого смысла» классификации философ
ских позиций отсутствуют. Любая классификация в своих исход
ных терминах всегда несет уже и решение тех или иных проблем.
Когда и. де Фриз говорит об употреблении терминов материализм
и реализм, когда он ссылается на аргумент: «так принято в совре
менной философии», то это может означать лишь одно. В преде
лах современной буржуазной философии принято, несмотря на
всю критику, оставлять при классификации место для определен
ных видов идеализма в корректной форме «реализма». Маркси
стская же классификация философских систем открыто и после
довательно отвергает правомерность «реалистических» фиговых
листков (о чем и говорится в очень важной цитате В. И. Ленина,
приведенной неотомистом) для .идеализма, тем более для объек
тивного идеализма теолого-телеологического толка. «Заметим,—
писал В. И. Ленин по поводу высказываний одного автора из нео
схоластического журнала, — что термин реализм употребляется
здесь в смысле противоположности идеализму. Я вслед за
Энгельсом употребляю в этом смысле только слово: материализм,
и считаю эту терминологию единственно правильной, особенно
ввиду того, что слово «реализм» захватано позитивистами « про-"
чими. путаниками, колеблющимися между материализмом и идеа
лизмом» (3, 18, 56). То, что марксистские философы исходя из
этих соображений избегают употребления запутанного понятия
«реализм», а уж если и употребляют его, то постоянно подчерки
вают преимущества употребления термина «материализм» — это
правда. Но сказать, что в марксистской философии путают эти
понятия, не знают о соответствующей проблематике и допускают
«тройное учетверение терминов» (334, 96) —это уже по крайней
мере некорректное утверждение46.	'" "~" ~~
«Фома сказал о рассудке того творения, природа которого более всего испорчена через   вину,   о рассудке   дьяволбв»   (334, 97).
46 Как правильно подчеркнул А. Козинг, давший анализ употребления нео-томистами понятий «материализм» и «идеализм», и. де Фриз исходя из томист-ского реализма стремится «завуалировать идеалистический характер своей фило-
292

Конечно, нельзя отрицать того, что в работах отдельных марксистских авторов могут существовать некоторые неточности пр.и употреблении термина «материя», «материальность», «реальность» и других, что в марксистской философской литературе происходят оживленные дискуссии по соответствующим проблемам, ставящим своей задачей отработку концептуального совершенства ленинской теории отражения 47, но не более того. В марксистской философии четко различаются, конечно, так называемый гносеологический и онтологический аспекты при исследовании, скажем, понятия материя и понятий, производных от этого исходного понятия 48. Но поскольку с позиции диалектики правомерен только гносео-онтологический подход при исследовании содержания таких исходных понятий, как «материя», постольку гносеологический и онтологический аспекты неотделимы друг от друга и рассматриваются всегда в диалектическом единстве. Есть, следовательно, принципиальный подход к решению вопроса, который правда не нравится фидеисту, но .путаницы — никакой. Отсюда вытекает также, что разговор о якобы ««каком техническом уровне» (334, 185) марксистской гносеологии не стоит и выеденного яйца. Наоборот, заслуга марксистской философской терминологии заключается как раз в том, что она закрывает все лазейки для скрытого и открытого фидеизма. Ведь ни для кого не секрет, что «собственно наиболее совершенной реальностью» для неотомиста окажется бог.
Второе: о практике как критерии истины и обвинении в ре-Шю рппйри. Ссылаясь на анализ высказывания В. И. Ленина49, И. де Фриз считает, что для отделения истины от заблуждения
софии. Так как он ограничивает понятие идеализма, определяя его как субъективный идеализм (ибо так называемый гносеологический идеализм есть по существу субъективный идеализм), то в таком случае можно похваляться тем, что томизм не является идеализмом» (ИЗ, 240). К более подробному рассмотрению подобного совпадающего в целом с основными тенденциями современной буржуазной философии употребления неотомисгами терминов, данных А. Козингом, мы и отсылаем читателя (113, 240—251).
47 Укажем, среди многих других, на -обсуждение этих  проблем  в работах
Ф. Т. Архипцева  (12),  (148, 245—253), С. Т. Мелюхина  (165, 47—86),  (164, 99—
107),   М. Ф. Воробьева   (57, 3—5),   В. С. Готта  (68, 30),   М. А. Маркова  (155,
66—75), И. С. Нарско-го (179, 66), В. П. Тугаринова  (195, 64—75), А. А. Саты-	/
балова (195, 76—89), Г. Хбрца (368, 1413—1437) и др.                                                    ,/
48 В качестве -примера можно привести анализ И. С. Нарским понятий «материя», «материальность», «реальность», «сознание» и др. (180, 33—84). При характеристике понятия «материя» И. С. Нарским выделяются по крайней мере: онтологический, психофизический, гносеологический и социальный аспекты (180, стр. 51—54, 76), причем часто при критике тех или иных положений имеются в виду неотомисты (/80, стр. 43, 51—52). Хотя критикуется Г. Веттер, вся критика имеет непосредственное отношение и к И. де Фризу.
49 Имеется в виду разбор В. И. Лениным высказываний о практике* как <ритерии истины К. Марксом в «Тезисах о Фейербахе» и Ф. Энгельсом в «Люд-|нге Фейербахе...» (3, 18, 140—141), а также следующая фраза: «Если то, что юдтверждает наша практика, ость единственная, последняя, объективная исти-|а, — то отсюда вытекает признание единственным путем к этой истине путь [ауки, стоящей на материалистической точке зрения» (3, 18, 146).
293

I
«недостаточно ссылаться на практику как критерий истины» (334, 102), хотя ее значение нельзя просто отвергать50. По его мнению, даже согласно формальной логике на основе «человеческой чувственной деятельности» как критерия нельзя отвергать «не только познаваемость сверхчувственного мира, но и само его существование» (334, 102). В лучшем случае, считает И. де Фриз, можно прийти к выводу, что «существование сверхчувственного мира вероятно является открытым вопросом. Но это решительно отвергается как агностицизм» (334, 103). Практика тем самым, по мнению неотомиста, 'является не только позитивным, но и негативным критерием, т. е. до что нельзя подтвердить через практику, того просто не существует. Но это «является, очевидно, слишком далеко идущим утверждением» (334, 103) 51. Прежде чем ссылаться на чувственное восприятие, следует доказать его .надежность. «То, что нужно доказать, уже таким образом предполагается: реЧШо рппарп» (334, 105). Более того, хотя «из совпадения этого опыта и успеха» нельзя делать «вывод об «отражении» действительности в чувственном восприятии целиком» (334, 105), диалектический материализм делает такой вывод, пишет и. де Фриз, например в отношении закона достаточного основания (334, 107). Заключение «еотомиста таково: «Чтобы избежать этого круга в доказательстве, нужно (в противоположность учению диалектического материализма) предположить, что практика не является единственным критерием истины» (334, 107).
И этот довод неотомиста против гносеологии марксистской философии несостоятелен. Основной ход рассуждений И. де Фриза совпадает с рассмотренным уже нами ранее доводом Г. Ветте-ра. Поэтому при критике довода И. де Фриза в полной мере применимо все сказанное нами против Г. Веттера в его попытке найти окончательное решение вопроса об истинности того или иного утверждения, получить непосредственную абсолютную гарантию не только успеха, но и истинности того или иного тезиса, указать на якобы априорное происхождение закона достаточного основания и т. д. и недостаточность практики как критерия истины. При-
50 «Следовало бы вспомнить Фр. Мен дс Бирана, который сто до Маркса и Энгельса достоверность реальности свел к активности людей. Следовало бы вспомнить также о «понимаяии-'владении» («Уегз1епеп»), об употребляющем знакомстве («^еЪгаиспепо'еп итрап^») с вещами, которые согласно. М. Хандег-геру открываются нам «собственноручно» («2иЬапс1епе»). «Чем менее человек только глазеет на молоток и чем действеннее он его употребляет, тем более он открывается ому как то, что он есть, как вещь. Само забивание чего-либо открывает специфическое «удобство пользования» («НагкШспкеН») молотка» (362, 69. Цит. по И. де Фризу). Сходно пишет и Н. Гартман об удостоверении в реальности, которая внутренне присуща «эмоционально-спонтанным актам», т. е. активности. Нельзя предположить, — иронизирует и. де Фриз, — что эти мысли заимствованы Хайдеггером и Гартманом у «классиков» диалектического материализма» (334, 104).
51 «Из отсутствия всякого чувственного восприятия это следует так же мало, как приблизительно из того, что голубь-самец (ТанЪег) не может воспринимать цвета, следует, что их нет» (334, 108).
294

менимы « высказывания В. И. Ленина о принципиальной относительности критерия практики52. Здесь мы обратим внимание лишь на некоторые аспекты проблемы, выделенные И. де Фризом.
Прежде всего неверно, конечно, что марксистская гносеология не знает и не признает, что до и вне ее существуют философские течения, берущие на вооружение «практику» в качестве критерия <истинности. Известно высказывание В. И. Ленина, например, что Маркс «непосредственно к Гегелю примыкает, вводя критерий практики в теорию познания...» (3, 29, 193). Известен анализ марксистами .понятия «опыт» у представителей позитиви-стских течений, критика понимания истины и ее критерия в праг-матистских концепциях53 и т. д. Однако марксистская гносеология всегда подчеркивала специфику своего понимания практики как чувственно-материальной деятельности людей, изменяющей предметы, явления, процессы действительности, включающей весь общественно-исторический опыт человечества со всеми вытекающими отсюда последствиями. Одним из таких следствий является, рассмотренная уже нами выше, относительность критерия практики, что в свою очередь приводит к утверждениям, которые И. де Фриз не хочет замечать. Марксистская философия даже в отношении такого понятия как бытие (исходного для неотомист-ской философии) не делает «лишком далеко идущих утверждений» и «довольно осторожно продвигается в этом направлении», не позволяя однако запутать принципиальный вопрос о различии материализма и идеализма. Ф. Энгельс утверждает только, что «бытие есть вообще открытый вопрос (оГГепе Рга§'е, к сведению И. де Фриза — М. Ж.), начиная с той границы, где прекращается наше поле зрения» (1, 20, 43). Но И. де Фриз правильно подметил один момент.
Введение практики в качестве критерия истины предполагает, что марксистская гносеология не является сугубо рационалистической гносеологией в смысле классического рационализма: она преодолевает диалектическое противоречие между традиционно противопоставляемыми чувственным « рациональным. Поэтому не исключена возможность, что в атеистическом сознании масс и ученых может происходить (и происходит) образование убеждений, формирующихся не только под влиянием чисто рационалистических соображений «о существовании сверхъестественного бытия». Тем самым человечество приходит не только к мысли о ненужности такой гипотезы, как «бог», но и к мысли, что его просто нет. Сугубо же рационалистическая попытка доказать отсутствие «'сверхъестественного бытия» а лучшем случае может дать утверждение, что это «открытый вопрос». Выскаванные положения
52 См. стр. 286—287 настоящей работы.
53 См., например, анализ Ю. К. Мельвилем понимания в прагматизме истины: как «окончательного верования» (Ч. Пирс), как «полезности» (У. Джемс), как «оправданной утверждаемое™» (Д. Дьюи) (160, 327—376).
295

содержат, (Правда, тот неприятный момент, что обоснование существования ил.и отсутствия бога связывается не только с опосредованным, выводным знанием, но и с непосредственным. А на этом пути у богослова есть много аргументов, обосновывающих, что человек непосредственно верит в существование бога и т. д.54. Но непосредственное (в единстве с опосредованным) знание не обязательно имеет загадочный и мистичеший вид, даже если оно и не понимается как форма научного знания55. Вывод нее же определенный: обоснование «отсутствия сверхъестественного мира» — не только дело логически-рационального анализа (а именно в этой сфере и развиваются аргументы неотомиста), но и результат массового атеистического убеждения, как непосредственного знания, вытекающего из практической деятельности человека. Как подчеркивает В. И. Ленин, массовое, «наивное» (которое не могут опровергнуть никакие идеалистические теории) убеждение человечества в реальности внешнего мира «сознательно кладется материализмом в основу его теории познания» (3, 18, 66).
Третье: о несостоятельности обоснования высших принципов и аксиом. Анализируя высказывания Ф. Энгельса (1, 20, 34) и В. И. Ленина (3, 29, 172—173) о происхождении форм мышления, логических фигур и аксиом, которые абстрагируются в процессе исторической человеческой практики из природы и истории и передаются из поколения в поколение, И. де Фриз полагает, что такой ход мысли представляет собой «возвращение от психологического объяснения Юма... прямо к чисто биологическому закону перехода по наследству» (334, 109—100). Диалектическому материализму присуще, по мнению неотомиста, противоречие, свойственное всякому эмпиризму, пытающемуся «обосновать всеобщие законы исключительно через индукцию» (334, 110). Как полагает И. де Фриз, «утверждение, что все аксиомы должны якобы быть только результатом суммированного опыта и индукции содержит очевидно внутреннее противоречие, поскольку тогда и закон достаточного основания должен в конце концов покоится на индуктивно обобщенном опыте. Но он в то же время молчаливо признается основой любой индукции и тем самым, как покоящийся не на индукции» (334, 112)56.
Данный довод И. де Фриза против гносеологии диалектиче-

I
54 В неотомизме это вопрос о так называемом  «религиозном опыте» человека. См. гл. 2 настоящей работы, стр. 122—126.
55 См. настоящую работу, гл. 4    о   «непосредственности чувственного восприятия», стр. 230—234.
56 «Тем самым, — пишет и. де Фриз, — мы ни в коем случае не представляем априоризма в смысле учения о прирожденных идеях, или в смысле Канта или вообще конвенционализма. Поэтому мы согласны, что диалектический материализм прав, когда он отвергает подобные формы априоризма. Также понятие об «априорных» предложениях в конце концов происходят из опыта. Но необходимая идентичность субъекта и предиката признается в них не на основании, многообразного опыта, а в непосредственном проникновении в сущность грпзгсМ)» (334, 113).
296

ского материализма менее всего интересен, так как по сути дела является частным случаем .предшествующего. Г. Веттер, есЛ'И помнит читатель, вопрос об аксиомах рассматривает вместе с вопросом о практике ,ка>к критерии истины. Общие соображения, касающиеся критики неотомистских аргументов против понимания диалектическим материализмом происхождения аксиом и роли индукции в этом процессе были уже даны57. Обратим внимание лишь на .следующее. В. И. Ленин писал, что аксиомы и законы мышления закрепляются в результате повторения миллиарды раз на практике и имеют «прочность предрассудка» (3, 29, 198). Это означает, что научная индукция, совершаемая в голове мыслителя, употребляющего логические последовательные рассуждения, имеет своим прообразом та« оказать «практическую индукцию», питаемую непосредственно материальными отношениями. Практика человека ка.к процесс отношений материальных предшествует мышлению как процессу .идеальных отношений. Массовое непосредственное индуктирование вывода, экстраполяция его яа явления, до которых человек еще не добрался или не доберется вообще,— присутствует в любом общезначимом знании. Те опасения, которые могут возникнуть в связи с подчеркиванием этого момента, не так страшны, как кажутся. Нельзя, конечно, слишком увлекаться ролью и знанием массово индуктивного знания, не подчеркивать величие логически выводимого результата, но пренебрегать им при выяснении причин «незыблемости» аксиом — нельзя.
Четвертое: о непоследовательности учения об идеологиях. Из высказываний В. И. Ленина58, полагает И. де Фриз, следует якобы свойственная теории познания диалектического материализма «непоследовательность учения об идеологиях» (334, 113). Чтобы быть последовательным, пишет и. де Фриз, диалектический материализм должен был бы выбрать одно из двух. Или, признав, что «всякая идеология является только выражением интересов одного класса и имеет поэтому только относительную достоверность», распространить это «на сам диалектический и исторический материализм, характеризуемый исключительно как идеология пролетариата» \(334, 114). Тем самым, он должен был бы отказаться от претензий на «единственную научную, объективную, абсолютную истину» (334, 114). Или, «признав свою теорию един-
57 См. предыдущий параграф настоящей главы, стр. 286—287.
58 «В широком смысле, слово «идеология» иногда означает всякое учение, всякую теорию, — говорит И. де Фриз. Так, например, Ленин пишет о «научной идеологии», которой, в отличие от религиозной идеологии, соответствует «объективная истина» (3, 18, 138). Однако в настоящее время, — продолжает католик,— это слово понимается большей частью в узком смысле. Так, например, в новейшем издании «Краткого философского словаря» Розенталя — Юдина мы читаем: «Идеология — это система определенных взглядов, идей, понятий, представлений, которых придерживается тот или иной класс или политическая партия. Политические взгляды, философия, искусство, религия — все это формы идеологии» (124, 153)» (334, 70—71).

297
11 М. В. Желнов.

ответно научной... по сути дела такого же вида, как и естественные науки» (334, 116), диалектический материализм должен был бы, по мнению неотомиста, во-первых, признать возможность «абсолютно доставерной метафизики, выходящей за границы опыта» (334, 113), возможность абсолютной, неклаюсовой, не иосящей надстроечного характера «идеологии», а во-вторых, более серьезно обосновать «особое положение диалектического матариализ'ма среди других идеологий», чем просто ссылкой «на совпадение собственных интересов пролетариата с интересами всего человечества» (334, 77—78). Но диалектический материализм избрал другой ход мысли, а поэтому, считает И. де Фриз «исторический материализм недоказан» (334, 118), а «диалектический материализм научно недоказуем» (334, 118).
И этот четвертый, последний довод неотомиста против теории позлания марксистской философии в свете формальной логики несостоятелен, также как и все другие доводы неосхоластиче-ской «имманентной критики». Вопрос важный, а путаница в рассуждениях И. де Фриза большая.
Термин  «идеология»  действительно  может    употребляться  в разных смыслах. Правда и то, что в марксистской философской литературе термин «идеология» в основном применяется для обозначения обладающих относительной  самостоятельностью систем определенных взглядов,  на  которые  опираются в своей деятельности социальные группы, .классы и партии59. Хотя рассмотрению понятий «идеология» и «научная идеология»  (теоретическое и научно-теоретическое знание)   мы уделяли много внимания во введении60, напомним  здесь  об одном. Та  или иная .идеология  как система  взглядов  обладает    относительной    самостоятельностью, собственными противоречиями и закономерностями развития,  которые определяются в конце концов ее непосредственной функцией:  быть непосредственным  руководством    деятельности    партии, класса, а в перспективе по возможности и всех остальных членов данного общества. В  таком качестве она может быть,    подобно всякой домарксистской идеологии, системой иллюзий, утопий, питаемых непосредственным опытом действующих с целью изменения общественных отношений людей. Но откуда  берется эта система взглядов? Ответ таков: обычно .из обобщения    обыденного сознания, из прочувствования  общественных  потребностей.  Здесь мы вынуждены обратиться к другому понятию «наука», как его стали понимать в новое время. Традиционно под наукой понимали систему знаний, представляющую высшую доступную человеку в данное время истину. В этом смысле наука    совпадает    по своему содержанию с истиной как высшей формой субъективного отражения человеком объективной действительности. Наука опи-
59 Это не  означает,  что  понятие  «идеология»  среди   марксистов  толкуется совершенно однозначно. См. например статью Харальда Шливы (435,1037—1066).
60 См. введение к настоящей работе.
298

рается в своих выводах -на всю общественно-историческую практику человечества, а не только на опыт той или иной социальной группы, класса. Научные данные используются людьми в своих целях, но процесс получения научных данных значительно опосредован и исторически (что особенно касается исследований в области естествознания) находился как бы «вдали» от страстных классовых столкновений людей61. Отсюда родилось традиционное представление о науке ,как о «беспристрастном» знании. В результате укрепилось мнение, что «идеология» — это система произвольных утопий действующих людей, а «наука» — истинное, лишенного субъективного, «невозмутимое» знание. Это-то ходячее представление, которое, вообще говоря, имеет определенный смысл и улавливает в определенной степени различие между идеологией и наукой, И. де Фриз и пытается использовать, когда он говорит «о непоследовательности в учении об идеологиях», •присущей якобы марксистской гносеологии. Для неотомиста выражение «научная идеология» .представляется, поэтому, внутренне противоречивым и 'бессмысленным 62. Антидиалектические позиции^ не дают И. де Фризу понять, что противоположность между идеологией и наукой носит исторический характер и может быть.преодолена ходом развития общества. Наука может оказаться фактором, который не только влияет, но и становится решающим в деле резкого качественного преобразования общественных отношений и тем самым навязывает свои выводы идеологии. Со своей стороны, идеология может, выражая интересы социальных групп и классов, действия которых приобретают интегральное значение, опираться уже на опыт, носящий глобальный характер. Тем самым по ряду -параметров у нее может появиться тенденция впитать в себя ,в полном объеме результаты, достигнутые «аукой. Следствием такого действительно имеющего место процесса и • явилось усиление тенденций к «идеологизации науки», с одной стороны, и к «превращению идеологии в науку» — с другой. Стремление к такому «сим'биозу науки и идеологии» характерно для всего современного общественного сознания, хотя это никогда не означает полной ликвидации различия между тем и другим. Наиболее полно диалектическое единство между идеологией и наукой
61 В науке как. общественном  явлении следует различать:  познавательную
функцию,  науку как  форму  общественного  сознаняя   (осознания)   и  науку  как
элемент, непосредственно влияющий на развитие производительных сил. В дан
ном случае мы ведем  речь по существу о науке в качестве  формы  обществен-	I •
ного сознания, но  аккумулировавшей  два  других  аспекта,  получающей  именно                    II
от них свой авторитет и влияние. Сравнение науки с идеологией можно поэтому                   * *
проводить,  понимая  последнюю также как специфическую  форму   (точнее уро
вень)   общественного сознания. Идеология   также    обладает    -познавательной  и
«влияющей на производство» сторонами, которые придают ей силу, но эти сто
роны существенно отличаются   от признаков, характерных для науки. Однако в
данном случае для критики И. де Фриза нет необходимости вдаваться в детали.
62 Или И. де Фриз требует изменения содержания понятия «идеология», делая его равнозначным понятию «теория вообще» (в широком смысле по его терминологии), т. е. не обязательно научной теории.
11*	.                                  299-

получило выражение в возникновении марксизма и его философии, (равнозначным «революционному перевороту» в этой области. Социализм из утопии превратился в науку (/, 19, 189—230), а наука распространила свое господство на последнюю не завоеванную еще до этого сферу — .понимание общественной жизни и ее истории. Поэтому выражение «научная идеология» означает лишь подчеркивание единства того и другого, в пределах диалектического различия. Марксисты считают, что такое единство достигнуто только в марксизме и только по отношению к'нему понятие «научная идеология» имеет смысл и внутренне непротиворечиво 63. Попытки же И. де Фриза обосновать обратное не выдерживают критики.
Поскольку с точки зрения марксистской философии всякая идеология, считает И. де Фриз, выражает интересы одного класса — она относительна ло своему значению, а диалектический материализм должен-де отказаться от признания своей философии единственно научной, абсолютно истинной и т. д. Остановимся на Этом. Идеология одного класса действительно относительно достоверна, но она может содержать в себе и непреходящие (абсолютные) элементы. Идеология марксизма действительно является единственно научной, объективной, содержащей непреходящую «абсолютную» истину, но она не представляет собой застывшую систему взглядов, которая не может быть никогда изменена, а несет на себе, как и всякая истина, печать исторической относительности и способности к творческому развитию. Диалектическому материализму совсем не нужно поэтому .признание возможности какой-то «абсолютной метафизики», выходящей за границы опыта, как это полагает И. де Фриз. Тезис же марксистской философии об особом положении марксистской идеологии среди других идеологий, опирающийся на то, что исторически пролетариат выполняет функцию преобразования общества в целом, что, преследуя свои субъективные цели, он в то же время наиболее полно выражает объективные тенденции развития всего человечества обоснован достаточно убедительно. Теоретически— в «Капитале» К. Маркса, практически — Великой Октябрьской социалистической революцией и построением социалистического строя. При этом пролетариат не просто не предрасположен к извращению отражения действительности (негативная
63 Как правильно подчеркивает В. Ж. Келле, для «марксизма-ленинизма как научной идеологии характерно совпадение познавательной и идеологической функций, диалектическое единство научности и партийности... Это единство заложено в существе 'Самого' учения, но отнюдь не дано раз и навсегда, за него нужно бороться, его надо отстаивать ежедневно и ежечасно против всевозможных извращений, которые разрушают единство научности и партийности, а когда оно распадается, тогда нарушается механизм функционирования научной идеологии. Тогда происходит, как неоднократно показывал В. И. Ленин, разоблачая различные попытки ревизии марксизма, либо потеря социальной ориентации — сползание с классовых позиций (правый ревизионизм), либо, -напротив, абсолютизация «классовой точки зрения» («левый» ревизионизм)» (108, 107).
300

сторона), но, преследуя свои обоснованные научной идеологией цели, способен к активному преодолению всех заблуждений (позитивная сторона) в процессе своей преобразующей общество и природу деятельности. Никакой .непоследовательности в приведенных И. де Фризом рассуждениях марксистов об идеологии нет. Диалектический и исторический материализм марксистов обоснован всей исторической практикой человечества. Доводы же И. де Фриза против марксистского понятия «научная идеология» удивительно напоминают доводы современных философских ревизионистов (108, 107—,109).
Следовательно, все четыре довода И. де Фриза .против гносеологии марксистов «в свете формальной логики» не выдерживают критики, а все его .«экзамены последним основоположиям» (334, 120) марксистской теории познания лишь обнаруживают историческую ограниченность позиции неотомистакого «метафизического реализма».
Теория познания
диалектического
материализма
в свете
„содержательной критики"
Критика И. де Фризом теории познания диалектического материализма «им'манентшого образца», пытавшаяся обнаружить в гносеологии марксизма логические противоречия, несмотря на всю ее примитивность, является наиболее интересной, с нашей точки зрения. Это попытка проникнуть так сказать «в стан врага», взорвать позиции противника изнутри. Однако И. де Фриз, если помнит читатель, разработал методику критики марксистской гносеологии, которая не ограничивается только этим видом (критики. У него в запасе есть .и другая, «содержательная критика». В отличие от «имманентной критики» с позиций формальной логики «содержательная критика», по мнению И. де Фриза, должна выявлять, какие действительно важные проблемы ставит и решает данная философская система, исходя из требований «здравого смысла». При этом он привлекает для своей «критики» только те положения, которые признаются, по его мнению, всеми, в том числе и диалектическим материализмом, а именно: «все законы, которые выражают факты непосредственного опыта» -и «закон достаточного основания» (334, 122). Главным в аргументации неотоми-ста оказывается утверждение, что, для того, чтобы быть последовательной, теория познания марксистской философии «или должна спуститься к чистому позитивизму простых чувственных данных— типа эмпириокритицизма Маха, или подняться до признания априорного познания и метафизики. Диалектический же материализм,— пишет И. де Фриз,— хочет уклониться и от того, и от другого» (334, 122).
Так называемая, «содержательная критика» ленинской теории отражения значительно менее интересна для марксиста и сводится, по нашему мнению, в основном к двум тезисам.
Во-первых, И. де Фриз считает, что отрицание марксистской гносеологией «априорного рассудочного проникновения (арпо-
301

п5.сЬе Уегзтапйезетз^М)» (334, 126), которое можно понимать и в смысле, отличном от кантовского и благодаря которому мы убеждены, «что 2 + 3 постоянно и всегда необходимо = 5» (334, 127)64, .неизбежно ведет к «ошибке .психологизма или даже в данном случае скорее биологизма» (334, 127), поскольку та.кая позиция заставляет диалектический материализм апеллировать к «результату накопления в отдельных опытах» (334, 126). Частным случаем такой ошибки, по мнению неотомиста, является непонимание природы происхождения «закона достаточного основания» и .смешение естественнозакономерной, физической «причинности», или «каузальности» (334, 131), с философским принципом каузальности65, являющимся частным случаем закона достаточного основания (334, 132)66.
Во-вторых, и это можно рассматривать как частный .случай первого тезиса, И. де Фриз ставит ленинской теории отражения в вину отрицание, последовательно: души, «чистого духа», и, наконец, бога. По мнению И. де Фриза, следствием якобы непонимания сущности закона достаточного основания является отрицание марксистской теорией познания, несмотря на признание несводимое™ -психического к физическому67, наличия в человеке «такого существующего (5е1епс1е), которое в западноевропейской
64 «Посредством „априорного" познания, — пишет И. де Фриз, — никогда нельзя узнать, что 2+3 пде-нибудь или когда-нибудь действительно существует. Это может стать известным в зависимости от опыта «а роз^епоп». Но то, что если все же где-то .и когда-то действительно имеется 2+3, то оно действительно равно 5, это мы знаем «а рпоп». А также то, что это есть знание о действительном» (334, 128).
65 «В данном случае „причина" не означает по существу обстоятельство, которое необходимо влечет за собой нечто следующее во времени и позволяющее заранее вычислить последствия. Напротив, образцом причинности для естественного, донаучного мышления являются как раз свободные (или все же по крайней мере не поддающиеся измерению согласно природным законам) действия и творчество людей. От них образуется понятие причинности и переносится на окружающую человека природную сферу. Тем самым одновременно оказывается, что для донаучного понятия причинности решающим является действие, способ-ствование, деятельное производство «действия», т. е. тот аспект рассмотрения, который в большинстве случ.аев .не принимается во внимание физическим принципом каузальности. Философский принцип каузальности, как частный случай закона достаточного основания, означает, таким образом, что каждое контингентное реально существующее положение вещей обосновано в действии одной причины (будь то свободная или необходимо действующая причина)» (334, 131—132).
66 «Эта причина, — пишет неотомист, — должна, однако, соответствовать объясняемому действию, и совсем недостаточно для этого просто любой причины для любого действия... Пламя свечи недостаточно, чтобы ярко осветить большой зал, и если кошка пробежала по клавишам рояля, то никакая соната Бетховена не возникает. Этому не противоречит пословица, что часто «большое действие имеет маленькую причину». Маленькая причина только освобождает деятельность большой причины.., а это нередко забывается» (334, 134).
67 По мнению И. де Фриза «...ответ материализма на вопрос о причине ощущений и т. д. является недостаточным: ни исключительно внешнее раздражение, ни это раздражение вместе с материей соответствующего мозгового центра не представляют собой достаточной причины для качественно высших ощущений и восприятий» (334, 146).
302

традиции называют «душой» («5ее1е»)» (334, 147) 68. Подобным же образом, полагает неотомист, отвергая существование «чисто-то духа», марксистская -гносеология не может объяснить ,ни «существенного превосходства мышления над чувственностью» (334, 150), ни «свободу мышления от телесного» (334, 153)69, а отвергая «бога, как последнюю бытийную основу духа, души и материальных основоположений познания» (334, 177), как «надмировую, персональную (то есть самостоятельно духовную) сущность, инициатора рационального порядка этого мира, тем не менее самого ло себе ,не сотворенного и самого себе достаточного» (334, 177) 70, ленинская теория отражения лишает яко:бы себя возможности обратиться к фундаменту «последнего объяснения человеческого познания» (334, 170) 7>.
Из проведенной «содержательной критики», которая отличается от «-имманентной» тем, что критикуемому учению противопоставляются какие-то принимаемые за истинные взгляды ,и определяется место того или иного учения в общей системе философских теорий современности, И. де Фриз делает и общий вывод. Поскольку теория познания диалектического -материализма, по его мнению, «отрицает познание собственно главной сущности» и «эмпирически толкует «аксиомы» и принципы» (334, 185), то,
68 В человеке есть «такое существующее, которое неделимо- и целиком присутствует в пространственно отделенных частях организма и делает возможным их единые действия, не способные в противном случае происходить сами по себе, и которое не может само быть ни материей, ни материальной (в смысле материализма). Это нечто, существующее в человеке, оказывается существенно другого вида, чем все пространственные протяженности, оказывается сверхпространственным, простым» (334, 147). Это душа.
69 «Еще раз следует   подчеркнуть, — пишет  И. де  Фриз, — что само  собой	]
разумеется не всякая зависимость мышления от .материальных условий должна       У
отвергаться», как например, в случае заболевания мозга)й(334, 156—157). В дан-   ^
ном случае «наше мышление, поскольку в этой жизни у него не хватает собст
венно чисто духовного воззрения, зависит от воззрения и представлений чувств,
которые со своей  стороны  внутренне  связаны    с    материальными  процессами в
мозге.   Схоластическая    философия    говорит    поэтому, — замечает неотомист, —
о «внешней»   зависимости   мышления   от материи»    (334, 257).
70 «Последней .первопричиной всей духовной жизни в этом мире является то, что религия издавна обозначает высоким именем «бог». Это, таким образом, ни в коей мере не игра фантазии, а логичная мысль, которая ведет к убеждению в существовании бога» (334, 168—170).
71 «Могут, вероятно, возразить, — пишет И. де Фриз, — что предположение о существовании бога оказывается необходимым только потому, что мы якобы не имеем никакого представления о диалектике и поэтому, в стиле старой окаменелой метафизики, отвергаем идею самодвижения. Мы отвечаем: идея самодвижения настолько не чужда старой метафизике, что она определяет жизнь именно как способность к самодвижению... Это настоящее саморазвертывание, настоящее «самодвижение». Но что безжизненная материя развертывает жизнь, которая отсутствует, и что, разумеется, -немыслимо, на это старая метафизика была не способна. Такое «самодвижение», — пишет неотомист, — не доказывается через факты опыта, не согласуется с основными законами здравого мышления, а является не чем иным, как постулатом атеизма. Поскольку кому-то1 не хочется допустить возможность, что мир создан богом, то это вынуждает принять диалектическое самодвижение материи, как последнюю бытийную основу всей душевной и духовной жизни» (334, 170—171).

полагает И. де Фриз, ее следует характеризовать как «умеренно реалистический эмпиризм», а более правильно, как «генетический умеренно «методологический» эмшириэм или апостериоризм в противоположность всякому рационализму или априоризму» (334, стр. 122, прим.).
Доводы и. де Фриза против теории познания диалектического материализма, приведенные в плане «содержательной» критики, не только так же несостоятельны, как и доводы, «в свете формальной логики», но и менее интересны. Они просто иллюстрируют еще раз вывод В. И. Ленина о том, что «реалисты» (у нас в данном случае «неотомистские реалисты») есть «презренная партия середины в философии, путающая по каждому отдельному вопросу материалистическое и идеалистическое 'направление» (3, 18, 361). Когда неотомист говорит, что теория познания диалектического материализма является «умеренно-реалистическим эмпиризмом», что она представляет собой «генетический, умеренно «методологический» эмпиризм ил.и апостериоризм»,— то это всего лишь попытка наклеить какой-либо компрометирующий ярлык. Можно сказать также, что это попытка найти место для марксистской гносеологии в системе неотомистской классификации философских систем, представить позиции диалектического материализма в удобном для критики виде. Как далеки все же представления И. де Фриза о .марксистской теории познания от ее действительного содержания. Все время неотомист подчеркивает одну и ту же мысль: или иадо опуститься к чистому позитивизму простых чувственных данных, или подняться до признания априорного познания и метафизики. Но эта мысль как раз и является заблуждением «метафизического реалиста», поскольку еще Гегель преодолел на идеалистической основе ограниченность такой постановки вопроса. Материалистическая диалектика тем более в состоянии справиться с диалектикой чувственного и рационального, эмпирического и теоретического (118, 167—200). Посмотрим на доводы неотомиста.
Прежде всего И . де Фриз делает акцент на априорное «рассудочное проникновение» при оперировании математическими аксиомами и законом достаточного основания. Но мы уже отмечали наличие массового индуктивного непосредственного приобретения знаний, подобных аксиомам и законам мышления в процессе практического преобразования мира. Возражение вызывает попытка неотомистов придать процессу приобретения таких знаний внеопытный характер72, тем более попытка обосновать существо-
72 «Что никакого чувственного опыта о сверхчувственном нет — это само собой разумеется. Но это также мало доказывает его несуществование, как невозможность слышать цвета доказывает несуществование цветов. Точно также с самого начала ясно, что наша внешняя, телесная деятельность не может влиять на нетелесные сущности, если они существуют. Следовательно, отсутствие действия доказывает не их несуществование, а тем более не их невозможность. «Научно», т. е. естественнонаучно, существование сверхчувственного мира теми методами, которые -признает диалектический материализм, нельзя ни доказать,
304

вание априорной внеопытной каузальности, стоящей «над» «есте-
ственнозакономерной» причинностью. Это потенциально несет в
себе идею о цели как «способствовании» производству «действия».
Нетрудно заметить, что под видом разграничения понятий «фи
зическая причинность» и «философская причинность» (и это раз
личие марксистской философией не отрицается)73, нам препод
носится выход к неотомистскому пониманию саиза еШаепз и
саиза ПпаПз. На это:м же уровне стоит и аргумент И. де Фриза,
ратующий за признание существования в человеке «сверхпрост
ранственной, простой основы единых действий организма» — ду
ши. Опять попытка протащить идею о наличии в человеке
априорного «неопытного (божественного в конечном счете) на
чала. Что касается аргумента в защиту существования полностью
имматериального «чистого духа», а затем и бога как «последней
бытийной основы духа, души и материальных основоположений
познания», то подобные аргументы утираются в решение маркси
стской философией проблемы диалектического соотношения субъ
екта познания и субстанции (материи) 74 <и неоднократно подвер
гались критике в марксистской литературе. Так, рассматривая
приведенные аргументы И. де Фриза, А. П. Шептулин пишет:
«Поиски какого-либо явления вне данного, реально существующе
го мира неизбежно ведут к идеализму и поповщине, к объявле
нию конечной причиной существующего абсолютное духовное на
чало, чистую духовную сущность, бога. Да это и естественно, ибо
существуют лишь два пути объяснения сознания (как и всякого
другого явления): материалистический и идеалистический. Если
мы отвергаем первый, мы неизбежно, хотим этого или нет, встаем
на второй. Де Фриз сознательно встал на второй путь» (148, 144).
Надо отдать должное И. де Фризу: он проде-
объективизм-' лал значительную работу и в меру своих
" в действии	принципиальных возможностей пытался нане
сти теории познания диалектического мате
риализма значительный урон75. Но сделать это далеко не так про
сто, как это кажется неотомистам с первого взгляда. Идея
И. де Фриза о том, что и при плохой, поверхностной (мы бы ска
зали— ненаучной) аргументации можно прийти к относительно
ни опровергнуть, потому что эти методы принципиально недостаточны для решения вопроса об сверхчувственном мире. Поэтому последовательно нужно было бы этот вопрос характеризовать как неразрешимый, если не признавать никаких других методов. Но такой агностицизм, — считает И. де Фриз, — Ленин решительно отвергает» (334, 119).
73 См., например, работу И. В. Кузнецова  (131, стр. 3—4, 62—67).
74 См. настоящую работу, гл. 2, стр. 85—89.
75 Ради  этого  он идет даже на  довольно   «рискованное»   для  неотомиста
толкование учения—работа   «Об истине»   (460),  особенно — Фомы  Аквинского
(например, теория  априорного в познании). Как писал, критикуя тезисы И. де
<Ьриза  против  марксистской    гносеологии,  А. Козинг,   «мы вовсе  не  намерены
доносить на де Фриза Ватикану, но все же нам отрадно видеть, что он с Фомой
Аквинским  обращается  отнюдь  не лучше,   чем   с    классиками  диалектического      /
материализма» (//3, 254).	v
"
305

верным выводам (о признании существования внешнего мира, например, в «метафизическом реализме» неотомистов) ценна уже тем, что непосредственно применима к некоторым аргументам самой неотомистской философии (в опоре с .некоторыми видами субъективного идеализма, например). Более того, само по себе разграничение критики на «имманентную» и «содержательную» имеет дар еде данный смысл. И. де Фриз .продемонстрировал нам если не эффективность, то по крайней мере неприятную необходимость отвечать на так называемую «имманентную критику», т. е. критику, пытающуюся опровергнуть взгляды противника путем обнаружения внутренних противоречий, вытекающих из тех принципов, которые признает сам противник. В частности, это видно на попытке подобной критики, произведенной неотомистом с позиций формальной логики. И. де Фриз показал, насколько болезненно для противника выявление внутренних неточностей и противоречий в его взглядах. Если даже их нет, то все равно противник должен на них как-то отвечать. Если же они есть, то от них нельзя просто отмахнуться как от «содержательной критики», противопоставляющей принципы принципам (это-де принципиально другое решение проблемы). Внутренняя, «имманентная» критика при умелом проведении ее довольно язвительна и в том отношении, что оставляет противника лицом к лицу с собственными молодыми силами, требующими, как правило, победного шествия своих идей. Это заставляет противника пойти на соответствующую затрату сил для наведения порядка в собственном стане, что значительно сужает его возможности для борьбы с противостоящими ему внешними врагами. Наконец, схвачены И. де Фризом и некоторые кардинальные вопросы, без ответа на которые не может обойтись ни одна претендующая на уважение философская система. Однако критика все же бедна, окована рамками неото-мистского «метафизического реализма». А ведь И. де Фриз принадлежит к наиболее радикальному его течению — «умеренно-опосредованному реализму».
Что же может сказать диалектический материалист «метафизическому реалисту» и его критике? Да то, что если, борясь с материализмом на основании своего «реализма», И. де Фриз еще как-то способен понять некоторые тезисы марксистской гносеологии, то антидиалектичность хода его мысли закрывает перед ним возможность хотя бы -более или менее точно представить позицию теории познания диалектического материализма. Мы не говорим здесь о том, что неотомист должен признавать и оперировать диалектикой как универсальным методом познания, но попытаться понять диалектическую позицию противника, коль скоро противник объявляет себя диалектиком,— это. его прямая обязанность. Так или иначе И. де Фризу для осознания действительного смысла проблем, которые поднимает и решает марксистская гносеология, главным образом не хватает попытки перейти к диалектическому ходу мышления, не хватает диалектики (а
306     "	.

поэтому и ведет неотомиста  к извращению    материалистической позиции марксистской философии).
По сути дела и. де Фриз пытался утвердить, хотя и более основательно, те же тезисы «критики» ленинской теории отражения, какие* были обобщены и сформулированы Г. Веттером. Хотя И. де Фриз, по нашему мнению, и принадлежит к более спокойному, «объективистскому» виду критиков марксизма, его выводы также резко направлены .против марксизма, как и у откровенных антисоветчиков. Работа И. де Фриза является составной частью задуманной И. Бохенским программы систематической критики марксистской философии (300, 7—11). Однако подобные попытки оказываются несостоятельными и .не только в плане критики марксистами неотомистской гносеологии, но и благодаря позитивному решению ленинской теорией отражения теоретико-познавательных проблем, поднимаемых современными неотомистами.
3. БОРЬБА    НЕОТОМИСТОВ ПРОТИВ     МАРКСИСТСКОЙ ГНОСЕОЛОГИИ И ЕЕ РЕЗУЛЬТАТЫ
Наличие правильных исходных позиций еще не гарантирует ту или иную философскую систему от неэффективного ведения дискуссий с противником, если она не овладеет всем арсеналом разнообразных форм борьбы. Поэтому для марксистской философии не может быть безразличным выяснение разнообразия форм «критики», „.применяемых против нее ее вратами. Неотомистская «критика» марксистской теории познания продемонстрировала нам весь диапазон видов критики — от «интуитивно-невежественной» до различных форм «объективистской», в расчете на то, что может образоваться «щель» для прониковнения влияния на коммунистическую идеологию «традиций цивилизации» (300, 9) 76. Конечно, каждый из видов критики должен применяться к месту, с учетом аргументов противника, характера слоев населения, на которые она рассчитана и т. д.77. До сих пор, ведя критику наших
76 По поводу представлений И. Бохенского о будущем «советской философии» и утверждения последнего о якобы возможном «освобождении ее от идеологии», М. Т. Иовчук пишет: «Здесь .проявляются попытки найти щели в мировоззрении советских людей, в нашей науке, попытки отвлечь какую-то часть наших ученых, занимающихся философией и социологией, от идеологии и политики, свести их научно-теоретические интересы к «малым делам», сблизить их взгляды со взглядами буржуазных философов и социологов» (98, 56).
77 Как правильно пишет Ф. В. Константинов, «Только марксистско-ленинский конкретно-исторический, диалектический подход может служить надежным руководством в современном, быстро изменяющемся мире. Этому нас учит богатейший опыт истории борьбы за социализм, осмысленный и обобщенный Лениным и ленинизмом» (117, 30).
307

«критиков», мы обращали основное внимание на анализ несостоятельности аргументации неотомистов. Теперь следует бросить ретроспективный взгляд на все то, что было сказано современными последователями Аквината о двух- выделенных нами с самого -начала важных гносеологических вопросах: об обосновании достоверности реальности внешнего мира и об обосновании его познаваемости, дать позитивное решение этих проблем и суммировать «результаты» борьбы неотомистов .против марксистской гносеологии. Кроме того, для марксиста естественно рассмотрение значения тех или иных идей в конкретном социальном контексте, поскольку, как правильно подчеркнул В. Ж. Келле, «идеологическая критика есть по своему составу единство критики гносеологической, оперирующей категориями истинного и ложного, и социологической, раскрывающей социальную основу тех или иных взглядов и их социальную функцию» (108, 105).
Итак, что не устраивает неотомистов в ленинской теории отражения и что они предлагают «взамен»? Ответ на этот вопрос предполагает, правда, привлечение очень широкой аргументации, привести которую целиком мы здесь не в состоянии. Однако, по сути дела, когда мы излагали марксистское решение проблемы соотношения субъекта и объекта познания, субъективного и объективного (частный случай: субъекта познания и субстанции), рассматривали 'понимание марксистами понятий «практики», .«истины», «непосредственности чувственного восприятия», что в свою очередь требует рассмотрения взаимоотношения человека и природы в историческом развитии, роли труда для становления человека, соотношения чувственного и рационального познания, относительного и непреходящего (абсолютного), .конкретного и абстрактного в истине и т. д.— то все это и было (разбросанное, правда, по разным местам) обоснованием названных тезисов ленинской теории отражения78. Здесь мы ^у_кажем лишь на следующее.
Об обосновании достоверности
реальности внешнего мира
Из всего сказанного современными неотоми-стами самых различных направлений и в самых различных формах с необходимостью следует, что, по их мнению, теория познания диалектического материализма пытается занять якобы позицию «умеренного реализма», т. е. пытается, признавая реальность внешнего мира, все же считать общие понятия реально не существующими. Неотомисты наших дней, несмотря на, первоначальный разброд в мнениях79 считают реалистическую

I
™ См. стр. 83—92, 109—130, 230-234 и др.
79 И. де Фриз, например, с одной стороны, выступает против Я. Гоммеса, утверждавшего, что «реализм диалектического материализма обесценивается благодаря применению диалектического метода» (334, 24), а с другой, — против Г. Веттера, «просмотревшего эту взаимосвязь и ложно приравнявшего поэтому «реализм» материалистической диалектики к аристотелевско-томистскому реализму» (334, 31) в первом издании его книги «Диалектический материализм».
308

позицию теории познания марксистской философии при утверждении реальности внешнего мира твердой, прочной. Но она якобы недоказуема с диалектико-материалистической точки зрения и «не выходит за пределы наивного реализма» (476, 589). Ссылаясь на Энгельса и примечания Плеханова к первому русскому изданию «Людвига Фейербаха...»80 и солидаризируясь с мнением ряда некоторых критиков гносеологии диалектического материализма, Г. Веттер, например, пишет следующее. Марксистская гносеология не понимает, что «в практической деятельности нам фактически дается подтверждение уверенности в способности к соответствующему действительности познанию ,мира, но проблема познания тем самым еще не решена. Не решена потому, что отсутствует все еще собственно теория познания, которая добыла бы критически-онтологическую возможность (Кант сказал бы: «условия возможности») того, каким образом субъект обладает истинным знанием не только о своем собственном опыте и своем акте познания, но также и о независимом от его познания внешнем мире» (476, 584). Очевидно, считают неотамисты, на основании одной только практики эту проблему решить нельзя. По мнению же И. де Фриза, ошибкой гносеологии марксистской философии является якобы прежде всего «распространение в марксистской философии реализма только на познание пространственно-временной, телесной действительности, в чем само собой понятно лежит существенное различие материалистического реализма от реализма томистской философии. Ведь смысл приравнивания реализма и материализма лежит не в том, что «материализм» является только другим названием для «реализма». Речь идет о другом, о том, что реализм может быть последовательным только как материализм—тезис, который, само собой разумеется, томизм решительнейшим образом отвергает» (334, 29). И это, считает неотомист, '«не безобидные ошибки во второстепенных вопросах, а грубые ошибки, которые должны роковым образом отразиться на ложной ориентации всей жизни: отрицание души и тем более духовной души, отрицание бога» (334, 184) 81.
Для марксистского гносеолога проблемы, на которые указывает «еотомист, не представляются столь глобальными и решены ходом развития философской мысли в основном еще в домаркси-
80 Имеется в виду 'Приведенный Ф. Энгельсом в «Людвиге Фейербахе...» пример с ализарином (/, 21, 284) и примечание 7, сделанное Г. В. Плехановым к первому (|189#), и второму (1905) изданиям книги Ф. Энгельса «Л:юдви(г Фейербах и конец немецкой классической философии» (229, I, стр. 499—502; 474—488, особенно стр. 486—488).
81 Мы оставляем в стороне домыслы современных неотомистов о незнакомстве советских философов с «высшими тонкостями» схоластических и идеалистических систем (334, 182—183). Об уровне философской культуры и знакомстве с проблематикой, близкой сердцу неосхоластов, свидетельствуют, например, анализ «эпистемологического реализма» (в том числе и в средние века) Ю. К. Мель-вилем (161) и анализ спора в советской философской среде о существовании «конкретно всеобщих» понятий А. С. Богомоловым (35, 20—29) и др.
309

стекой философии, особенно ее материалистической ветвью. По существу это не что иное, как проблема обоснования материалистического июн'има'ния субстанции (материи) .в противоположность идеалистическому пониманию. Об этом у .нас уже шла речь неоднократно82. Для марксистского философа действительно представляется вполне достаточно аргументов по этому поводу, приведенных Ф. Энгельсом в известном примере с ализарином (/, 21, 284). И это естественно, поскольку марксистская философия является философией отношений, а не философией субстанций как неотомизм. <В своих примечаниях к работе Ф. Энгельса «Людвиг Фейербах...» Г. В. Плеханов подробно анализирует соответствующий ход мысли, показывает, как исторически преодолевались позиции субъективного идеализма, скептицизма, трансцендентального идеализма Канта и идеализма Гегеля по вопросу о достоверности реальности внешнего мира (229, 1, 474—488). В заключение он пишет: «Основной философский вопрос решается не противопоставлением «я» и «не-я», т. е. внешнему миру: такое противопоставление способно завести лишь в тупой переулок абсурда. Для решения названного вопроса необходимо выступить за пределы «я» и рассмотреть, как относится «он» (организм, обладающий сознанием) к окружающему его внешнему миру. Но как только вопрос приобретает этот — единственный рациональный — вид, тотчас же становится очевидно, что «субъект» вообще, а следовательно, и мое «я», не только не диктует законов объективному миру, но и представляет собой лишь составную часть этого мира, рассматриваемую с другой стороны, со стороны мысли, а не со стороны 'протяжения, как оказал бы Спиноза... Этим решительным шагом мысли разрубается также и весь гордиев узел юмова скептицизма... И когда я — уже не «догматически», а «критически» — объявляю существование внешнего мира несомненным, тогда я тем самым признаю, что мои впечатления являются результатом действия на меня внешних предметов, т. е. приписываю причинности объективное значение» (229, 1, 487). Исследуя этот вопрос, В. И. Ленин полагал достаточным ссылки на рассуждения Л. Фейербаха (3, 18, 144—>146) 83, подчеркивая при этом, что «...точка зрения жизни, практики должна быть первой и основной точкой зрения теории познания. И она приводит неизбежно к материализму, отбрасывая с порога бесконечные измышления профессорской схоластики. Конечно, при этом не надо забывать,— отмечает В. И. Ленин,— что критерий практики никогда не может по самой сути дела подтвердить или опровергнуть полностью какого бы то ни было человеческого представления. Этот критерий тоже настолько «неопределенен», чтобы не
82 См. настоящую работу, стр. 83—93, особенно стр. 90 прим. 14.
ез «и Фейербах восклицает, — пишет В. И. Ленин, — что приравнивать субъективное ощущение к объективному миру «значит приравнивать поллюцию к деторождению» (3, 18, 145). Имеется в виду следующее место из работ Л. Фейербаха (265, 1, 575).
310

позволять знаниям человека .превратиться в «абсолют», и в то же время настолько определенен, чтобы вести беспощадную борьбу со всеми разновидностями идеализма и агностицизма» (3, 18, 145—146). Все это хорошо известно, и неотомисты об этом, как мы видели, знают. Однако эти доводы марксистской гносеологии их не устраивают по вполне понятным причинам.
Особый интерес неотомистов к обоснованию достоверности реальности внешнего мира объясняется тем, что в своей основе потенциально уже здесь начинается их попытка обосновать реальное существование бога вне головы человека. Эта проблема является кардинальной для теологической философии. Для атеистической философии марксистов нет ника,кой необходимости заниматься вопросом о том, что находится «по ту сторону» физики, «по ту сторону материи», т. е. «метафизическая» проблема решается отрицанием сверхъестественного. Поэтому-то аргументация марксистской гносеологии ло этому поводу так болезненно воспринимается неотомистами.
Теперь о тезисах неотомизма и марксистской Об обосновании философии относительно уверенности в дости-и!™!»ио™п™ жении человеческим познанием истины. Фор-
чсловечсскш и	. .
познания мально и те и другие философы придержива
ются «гносеологического оптимизма», но по
своему содержанию и пониманию эти представления радикаль
нейшим образом отличаются друг от друга, если не противопо
ложны. Г. Веттер избрал для «критики» марксистской гносеоло
гии идею о якобы невозможности соединения материализма и
диалектики. Или, считает нёотомист, можно придерживаться ло-
зиции Гегеля и «все различие между Гегелем и диалектическим
материализмом в таком случае сведется к терминологии», когда
просто вместо «Идеи» говорится о «Материи» или «Природе»
(476, 597) 84, или наоборот, можно «понимать сознание ка,к свой
ство только одной части материи, а именно «высокоорганизован
ной» материи, но тогда бытие и сознание не будут больше иден
тичны,— продолжает он,— ...и снова во всей остроте встает вопрос
о мосте между познанием и действительностью» (476, 595) 85. Со
своей стороны И. де Фриз не находит ничего лучшего, как утвер
ждать, что ленинская теория отражения путает якобы некоторые
основные понятия теории познания, выработанные «философской
традицией» (334, 182), и не занимается, например, «известными
всякому философу трудностями необходимого знания. По отноше
нию же к проблематике априори,— пишет И. де Фриз,— диалек
тический материализм прямо слеп» (334, 183).
Брюзжание неотомистов о якобы непонимании философами марксистами тех или иных проблем и «слепоте» к проблематике априори, для того, кто знаком с работами советских философов,
84 См. критику этих доводов на стр. 282, 284—286.
85 См. критику этих доводов на стр. 282—283, 286—287.
311

могут вызвать только улыбку. Можно перечислить десятки основательных работ марксистских гносеологов, посвященных исследованию априорного и необходимого знания (215), абстракции (94), отличию чувственного представления от понятия (148), тем более исследованию понятий «практика» и «труд», различий между актом мышления и содержанием мышления (147), (148). Особенно много работ, посвященных проблеме совпадения диалектики, теории познания и логики. Однако, минуя все рассуждения неотомистов о мнимых «неточностях»86, якобы имеющих место в исследованиях советских гносеологов, перейдем к сути дела.
Гносеологический олтимизм марксистской теории познания вытекает их тех же аргументов, которые мы рассматривали при анализе проблемы обоснования достоверности реальности внешнего мира. Развивая известные мысли Ф. Энгельса, критикующего агностицизм (/, 21, 283—284), и анализируя развитие истории философии (229, I, 474—486), Г. В. Плеханов, например, пишет: «Гегель чрезвычайно ясно обнаружил ту логическую — или, если вы предпочитаете гносеологическую — ошибку, которая лежит в основе всех рассуждений о том, что вещи сами по себе недоступны нашему познанию. Мы, дейсгвительно, лишены возможности ответить на вопрос, что та,кое вещь сама по себе. И это по очень простой причине; вопрос: «.что такое"?» предполагает, что данная вещь имеет свойства, которые должны быть указаны; этот вопрос сохраняет какой-нибудь смысл единственно только при этом предположении. Но «рЬПозорЫеа! реор!е», толкующий о непознаваемости вещей самих по себе, заранее отвлекается ото всех свойств вещи и этим отвлечением делает вопрос нелепым, а потому и ответ невозможным» (229, 1, 479). Поэтому, если человек освобождается от указанной логической ошибки, вызванной ходом развития естествознания, то он преодолевает агностицизм и скептицизм, начинает тяготеть к гносеологическому оптимизму. Обоснованию гносеологического оптимизма с позиций диалектического материализма много внимания уделял и В. И. Ленин, разработав целое учение об истине, особенно проблему о соотношении абсолютной и относительной истины (3, 18, 97—146). Нео-томистам это также известно, но их это также не устраивает.
86 Тем самым мы не хотим сказать ни того, что у советской философской науки' вообще не было и нет недостатков, на которые указали, например, М. Т. Иовчук (96) и И, С. Нарский (187), ни того, что в процессе работы советские философы не допускали и не .могут допускать неточности, некоторые из которых обнаружены и неотомистами. Так, мы считаем, например, что на первом атапе .изучений философии неотомизма некоторые советские философы без всякой дифференциации относили к томизму, как это подметил Т. Блекли: «а) философию Аквината, раннюю и позднюю схоластику; б) возрождение неосхоластики на рубеже столетия; в) неотомистское движение последних трех десятилетий и г) даже всякого, кто одобрительно ссылается на него» (292, 136). Более того, можно даже согласиться с мнением неотомиста, что в некоторых философских работах прошлого томизм в качестве первого приближения идентифицировался с «философией католической церкви» (292, 136).
312

Особый интерес неотомистов к вопросу обоснования «гносеологического оптимизма» связан с их теологическими позициями. Насколько можно познать мир, есть ли предел человеческому познанию — все эти вопросы неотомист должен увязать с проблемой соотношения разума и веры. Здесь закладываются основы для обоснования необходимости ограничить права разума за счет предоставления более широких прав вере. Марксистской гносеологии нет нужды сдерживать разум при анализе «сверхъестественного», а неотомистской эпистемологии такое ограничение необходимо, как воздух. Вот лочему аргументация теории познания диалектического материализма, разбивающая всевозможные теологические конструкции, так задевает неотомистов за живое.
«Критика» современными    неотомистами   ле-а*,„ат,есс™,™,ип„>,     минской теории отражения лишена каких-либо
НаШНА   .,НрИ1ИНиЬ	„                  _,                                                   _,
серьезных основании и обнаруживает бессилие неотомистов перед лицом марксизма как вечно живого учения87. И дело здесь не в отсутствии у представителей такой «критики» энергии, воинственности и своеобразных «талантов» по подбору аргументации. Бессилие «критиков» марксистско-ленинской гносеологии в конце концов определяется не их субъективными желаниями и стремлениями, а объективными факторами. Все дело в доставшихся современным неотомистам в наследство исходных 'позициях и той объективной социальной роли, которую играет ведущее философское учение современного католицизма.
Если исходные позиции современной неотомистской философии еще позволяют ей в качестве «реалистической» более или менее успешно выступать против некоторых видов субъективного идеализма, то в целом как религиозная философия она даже в пределах буржуазной философии, одним из течений которой она является, вынуждена отчаянно защищаться от нападо,к атеистической мысли. Объективный идеализм теолого-телеологического толка, являющийся .принципиальной позицией современной неотомистской философии, тем более ничего не может противопоставить диалектическому материализму — высшему достижению человеческой мысли, результату всего развития истории философии. Не меняет сути дела и то, что фидеизм современных неотомистов облачен в форму ненаучного рационализма. Аргументам гносеологии современного яеотомизма, нацеленным на обоснование «гармонии» знания и веры по-католически, противостоит стройная своей внутренней логикой и сильная связью с практикой преобразования мира ленинская теория отражения, базирующаяся на трех важных гносеологических выводах В. И. Ленина, сделанных им в 'борьбе с идеалистическими теориями познания, а именно: «1) Существуют вещи независимо от нашего сознания, независи-
87 См. работы Б. Э. Быховского (43), (45), (47), (48), М. Т. Иовчука  (97). М. Б. Митина (168), И. Т. Якушевского (282), (283) и др.
313

мо от нашего ощущения, вне нас, ибо несомненно, что ализарин существовал вчера в каменноугольном дегте, и также несомненно, что мы вчера ничего не знали об этом существовании, никаких ощущений от этого ализарина не получали. 2) Решительно никакой принципиальной разницы между явлением и вещью в себе •нет и быть не может. Различие есть просто между тем, что познано, и тем, что еще не познано, а философские измышления насчет особых граней между тем и другим, насчет 'того, что вещь в себе находится «по ту сторону» явлений (|Кант), или что можно и должно отгородиться какой-то философской перегородкой от вопроса о непознанном еще в той или иной части, но существующем вне нас мире (Юм), — все это пустой вздор, ЗсНгиНе, выверг, выдумка. 3) В теории познания, как и во всех других областях науки, следует рассуждать диалектически, т. е. не предполагать готовым и неизменным наше познание, а разбирать, каким образом из незнания является знание, каким образом неполное, неточное знание становится более полным и более точным» (3, 18, 102). Помимо указаных факторов бессилия неотсшистской «критики» ленинской теории отражения решающим фактором, определяющим объективную невозможность выступить с убедительной критикой марксистской гносеологии, являются социальные факторы и прежде всего та объективно реакционная роль, которую играет фидеизм в наше время, в том числе и в виде ненаучного рационализма, не говоря уже о совершенно откровенном теизме, религии88. Даже если оставить без внимания клерикальные тенденции католической церкви, то несомненно, что в борьбе за массы, в том числе за массы верующих, не примкнувших еще к социалистическому, демократическому движению, в борьбе за «третьего человека» (75, 167—170) идеология католицизма (как и всякая религиозная идеология) является тем фактором, к которому постоянно обращали и обращают свой взор защитники отживающего капиталистического строя. Защитники религиозной идеологии не могут опереться на единственно прогрессивный, ведущий за собой всех трудящихся класс, на который опирается деятельность и идеология марксистов. Вырвать из под влияния церкви и ее идеологии верующие массы, бороться за умы отходящих от религии людей, включить их в общую борьбу коммунистов и всех трудящихся за преобразование мира — одна из важнейших задач международного коммунистического движения (159, стр. 285— 330, особенно стр. 309—310).
88 См. работы А. Румянцева, М. Митина, В. Мшвениерадзе (235, 69), В. Д. Тимофеева (254, стр. 292, 298, 300—301), коллективный труд .советских философов «Человек и эпоха» (269) и др.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Предложенная критика гносеологии современного неотомиз-ма ставит своей целью с новой конкретной стороны раскрыть тот подчеркнутый международным Совещанием коммунистических и рабочих партий факт, что «католическая цер,ковь и некоторые другие религии переживают идеологический кризис, расшатывающий их вековые .концепции и сложившиеся структуры» (159, 310). Естественным следствием такого характера критики является стремление показать, что за «гносеологической схоластикой», (если использовать выражение В. И. Ленина (3, 18, 380), употребленное им, правда, против эмлириокр'итизма) современных нео-томистов «нельзя не видеть борьбы партий в философии, борьбы, которая в последнем счете выражает тенденции и идеологию враждебных классов современного общества» (3, 18, 380), и тем самым уяснить конкретные задачи, стоящие перед коммунистическим движением в условиях идеологического и политического кризиса католической церкви, способствовать их конкретному решению.
Именно стремление достигнуть поставленной цели определило и внутреннюю логику изложения. Во введении дается постановка темы и круга проблем, в том числе и в историческом плане, критически раскрываются основные понятия неотомистской философии наших дней. В первой главе исследуется центральная проблема неотомистской религиозной философии — проблема соотношения знания и веры, науки и религии. Поскольку при этом выясняется особая важность 'Исходных тезисов неотомизма о 'природе знания, то во второй главе дается анализ понимания современными неотомистами самого процесса познания. А так .как в ходе исследования становится очевидным, что основные представ-
, .     315

ления и интересы неотомизма в области теории познания нетрадиционны для современной философской мысли и тяготеют к особой сфере, называемой неотомистами «критикой познания», «метафизикой познания» и т. д., то следствием этого оказывается необходимость подробно рассмотреть именно этот раздел гносеологии. Поэтому в третьей главе дается анализ основной философской позиции неотомизма, позиции так называемого «метафизического реализма». При этом обнаруживается, что среди современных неотомистов в пределах их «метафизического реализма» существует множество течений, которые можно свести к двум основным: течения умеренно-негаооредстшетнаго и умеретно-опо-средова'нного реализма. Исходя из этого, <в четвертой главе рассматривается позиция умеренно-непосредственного реализма в современном неотомизме, а в пятой главе — течение умеренно-опосредованного реализма. При этом показывается противоречивость этих течений, попытки неотомистов ассимилировать некоторые идеи современной буржуазной философии и т. д. Однако исследование гносеологии современного неотомизма было бы теоретически и политически неполным, если бы не были критически проанализированы попытки последователей Фомы Аквинского выступить с «критикой» ленинской теории отражения. Поэтому в шестой главе: «Критика наших «критиков»» показано бессилие неотомистских «исследователей» марксистской гносеологии, бессилие их попыток противопоставить свою эпистемологию, как «истинную» и «научную», ленинской теории отражения. Тем самым подводятся-итоги исследования и определяются задачи •марксистской философии в борьбе с религиозной философией и идеологией.
К каким же основным выводам привел критический анализ гносеологии современного неотомизма (за последние 10—20 лет), представленный в разных странах именами относительно «молодых» функционеров и теоретиков католической церкви? Прежде всего это вывод, что кризис философии неотомизма проявляется в разнородности теоретических взглядов современных представителей неогомиэм'а, которых, несмотря на единство исходных позиций, можно в области гносеологии разделить на два основных течения: представителей умеренно-непосредственного реализма и умеренно-опосредованного реализма. Из этого вытекает, что современная гносеология неотомизма разъедается внутренними противоречиями, источником которых являются: противоречие между необходимостью обосновывать правомерность веры в сверхъестественное и атеистическим характером мышления человека нашего времени; противоречие между религиозным мировоззрением и естественнонаучными представлениями о мире; противоречие между попытками отстоять старую идеологию эксплуататорского общества и новой коммунистической идеологией, направленной на окончательную ликвидацию эксплуатации; противоречие, наконец, между «миротворческими» призывами к примерению классов
316

и стремлением масс ,к революционному действию. Гносеология современного неотомизма только одна из сфер, где указанные противоречия находят в той или иной мере свое проявление. Это и определяет те объективные возможности, которыми располагают представители современного неотомизма для борьбы с противниками и врагами, за консолидацию своих сил. И если в пределах современной буржуазной философии у неотомистов еще есть шансы на сохранение и отстаивание своих взглядов, то все их попытки «уничтожить» одну из составных частей идеологии пролетариата, марксистско-ленинскую философию, объективно могут обнаружить и обнаруживают только одно: полное бессилие перед вечно живым учением марксизма-ленинизма. В поисках средств борьбы с марксистско-ленинской философией, современные неото-мисты ищут и находят теоретических союзников в лице современных философских ревизионистов, объективно выступая с ними единым фронтом. Отсюда и задачи философов-марксистов в борьбе с идеологией современного антикоммунизма всех мастей.
Однако критика марксистами религиозной идеологии предполагает не только обнаружение ее внутренней противоречивости,, связи с социальными противоречиями действительности, но и активной деятельности по освобождению масс от религиозного влияния, по вовлечению их в революционную борьбу за преобразование той земной основы, которая питает теизм. Это одна из задач. мирового коммунистического движения. Но здесь есть и аспект, касающийся непосредственно социалистических стран. В Отчетном докладе XXIII съезду КПСС Л. И. Брежнев сказал: «Вся идеологическая работа должна быть тесно связана с жизнью, с практикой 'коммунистического строительства, без этого, как не раз подчеркивал В. И. Ленин, она превращается в политическую трескотню. Мобилизация трудящихся на успешное решение задач по созданию материально-технической базы коммунизма, формирование научного мировоззрения, коммунистической морали у всех членов общества, воспитание всесторонне развитой личности— таковы цели идеологической работы партии» (40, 1, 361 — 362). Наша партия строит свою политику на научном, реалистическом подходе, проводя всесторонний и объективный анализ тенденций общественного развития. В Отчетном докладе ЦК КПСС XXIV съезду глубоко обоснована необходимость для партии в своей практической деятельности неуклонно руководствоваться самой передовой, революционной наукой современности — марксистско-ленинской наукой, делать все для ее дальнейшего совершенствования. «Теоретическое осмысливание явлений общественной жизни, ее главных тенденций, — говорил Л. И. Брежнев, — позволяет партии предвидеть ход общественных процессов, вырабатывать верный политический курс, избегать ошибок и субъективистских решений» (158, 101). Отсюда с неизбежностью следует вывод, что «убедительность критики буржуазных и ревизионистских наскоков на нашу теорию и практику в огромной степени усили-
31Т

и стремлением  масс ,к революционному действию.    Гносеология Современного неотомизма  только одна  из  сфер,    где указанные противоречия   находят  в  той   или  иной  мере  свое  проявление. Это и определяет те объективные возможности, которыми располагают представители современного    неотомизма    для борьбы с противниками и врагами, за консолидацию своих сил.    И если в пределах современной буржуазной философии у неотомистов еще есть шансы на сохранение и отстаивание своих взглядов, то все их попытки «уничтожить» одну из составных частей идеологии пролетариата, марксистско-ленинскую философию, объективно могут обнаружить и обнаруживают только одно: полное бессилие перед, вечно живым учением марксизма-ленинизма. В  поисках средств борьбы с марксистско-ленинской философией, современные неото-мйсты ищут и находят теоретических союзников в лице современных философских ревизионистов,    объективно    выступая с .ними, единым фронтом. Отсюда и задачи философов-марксистов в борьбе с идеологией современного антикоммунизма всех мастей.
Однако критика марксистами религиозной    идеологии предполагает не только обнаружение ее внутренней противоречивости,, связи с социальными противоречиями действительности, но и активной деятельности по освобождению масс от религиозного влияния, по вовлечению их в революционную борьбу за преобразование той земной основы, которая питает теизм. Это одна из задач: мнрозого коммунистического движения. Но здесь есть и  аспект,, касающийся непосредственно социалистических    стран. В Отчет-ном докладе КК1Н съезду КПСС Л. И. Брежнев   сказал:   «.Вся идеологическая работа должна  быть тесно  связана  с жизнью,  с практикой коммунистического строительства,  без этого,  как    не раз подчеркивал В. И. Ленин, она превращается в политическую трескотню. Мобилизация трудящихся на успешное решение задач по созданию материально-технической  базы  коммунизма,  формирование  научного  мировоззрения,  коммунистической    морали    у всех членов общества, воспитание всесторонне    развитой    личности— таковы цели идеологической работы партии»   (40,  1, 361— 362). Наша партия строит свою политику на научном, реалистическом  подходе,  проводя  всесторонний    и  объективный     анализ тенденций общественного развития. В Отчетном докладе ЦК КПСС XXIV съезду глубоко   обоснована    необходимость   для   партии в-своей практической деятельности неуклонно руководствоваться самой передовой, революционной наукой современности — марксистско-ленинской наукой, делать все для ее дальнейшего совершенствования.    «Теоретическое    осмысливание    явлений    общественной жизни, ее главных тенденций, — говорил Л. И. Брежнев, — позволяет партии предвидеть ход общественных   процессов, вырабатывать верный политический курс, избегать ошибок и субъективистских решений» (/55, 101). Отсюда с неизбежностью следует вывод,, что «убедительность критики буржуазных и ревизионистских наскоков на нашу теорию и практику    в   огромной степени усили-
31Г

вается тогда, когда она опирается на активное и творческое развитие общественных наук, марксистско-ленинской теории» (158, 103). Только такой подход к делу позволяет партии вовремя решать назревшие вопросы, быстрее и увереннее двигаться вперед. Одной из сфер, в которой это продвижение вперед происходит в ожесточенной борьбе, является идеологическая борьба с антикоммунизмом, борьба с правыми и «левыми» ревизионистами, которые пытаются притупить классовое сознание пролетариата, трудящихся масс. Поэтому «борьба против буржуазной идеологии должна быть при всех обстоятельствах бескомпромиссной, ибо это борьба классовая, борьба за человека, за его достоинство и свободу, за укрепление позиций социализма и коммунизма, это борьба в интересах международного рабочего класса» (40, 1, 360—361). А этого можно достигнуть лишь с позиций творческого марксизма-ленинизма. «Ленинизм, как вечно живое, развивающееся учение,— говорил на XXIV съезде КПСС Л. И. Брежнев, — был, есть и будет в центре идейной жизни партии, основой всей ее революционно-преобразующей деятельности» (158, 102).